Тишина душила, и Антон уже думал, что ответа не будет.
И вдруг услышал негромкое:
- Меня зовут Вера…
***
Он без конца повторяет моё имя. Настоящее имя.
И ещё одно слово. Люблю.
Я знаю, что это правда. И тоже повторяю.
Антон. Люблю.
- Тебе не страшно? – спрашивает он, когда ночь уже опускается на город. Наша последняя ночь. Моя последняя ночь.
- Нет.
Я не вру. Страх умер во мне самым первым.
- Но есть то, чего я боюсь, - всё же признаюсь я, прижимаясь щекой к плечу Антона.
- Чего же?
- Забыть.
Он не понимает. И я объясняю:
- Наша жизнь состоит из того, что нам дорого. Я люблю твои глаза, улыбку, голос. Мне нравится Кирюшкин смех, и ещё много всего. И я отчаянно боюсь… забыть. Мне кажется, это и есть настоящая смерть. Забвение.
- Мы не забудем тебя, Вера, - говорит Антон твёрдо, и я улыбаюсь сквозь слёзы.
- Обещай мне кое-что, Тонь. Обещай, что постараешься исполнить свою мечту. Начнёшь вновь рисовать. Будешь чаще улыбаться.
Он молчит. Я целую крепко сжатые губы, провожу ладонью по щеке.
Как бы я хотела быть с тобой всю твою жизнь…
Но я не могу.
- Живи. Я прошу тебя. Живи.
Антон вздыхает.
- Да, моя инопланетянка.
***
Утром мы долго прощаемся. Так долго, что у меня начинают болеть губы – от поцелуев, и глаза – от слёз.
Но Антон отпускает меня. К Кириллу.
По пути я захожу в книжный и покупаю мальчику подарок. И не только мальчику… Я знаю, что он станет подарком и для Антона.
- Привет, - говорю я, входя в палату. Кирюшка сидит на постели и улыбается. Из реанимации его перевели в общую, и рядом галдят ещё дети. – Как ты?
- Хорошо, - отвечает он. – Через три дня выпишут, ура! А…
- А я пришла попрощаться.
Его улыбка гаснет.
- Ты уже выполнила свою миссию?
Я киваю.
- Это было сложно?
- Нет, Кирюш. Сложно другое. Прощаться с этой моей… миссией.
Он не понимает, и я улыбаюсь, достаю из пакета купленную чуть ранее книгу – «Маленького принца» Экзюпери.
- Это тебе, Кирюш. Открой её.
Мальчик открывает книгу посередине. На белых листках голубеет незабудка.
- Где ты её взяла? – удивляется он.
- Привезла с нашей галактики. Видишь, там растут точно такие же, как здесь. Это символ того, что никто и ничто никогда не забывается.
Кирюшка начинает плакать, и я обнимаю его крепко-крепко… так крепко, как позволяют мои стремительно слабеющие руки.
- Не нужно плакать. В этом нет ничего печального. Когда-нибудь ты поймёшь. Может быть, когда прочитаешь эту книгу. И я надеюсь, что ты поможешь своему брату тоже это понять.
Он кивает.
- А ты помнишь, что я обещала тебе? Я обязательно найду твоих родителей. И расскажу, какой у них замечательный сын. Два замечательных сына.
Кирюшка улыбается сквозь слёзы. Я стираю солёную влагу с его щёк, целую их… и понимаю: пора.
- До встречи, - говорю я под гулкое биение уставшего сердца. – Мой милый маленький принц.
***
Раз, два, три, четыре, пять…
Я считаю шаги, чтобы не думать, но не думать не получается.
Я не хочу забывать. И это действительно единственное, чего я боюсь. Я не боюсь боли, страданий – всего того, что ждёт меня впереди. Я боюсь только забыть.
Господи, если бы я знала, что никогда не забуду тех, кого люблю! Клянусь, я бы приняла всё то, что со мной случится, с должным смирением.
Почему Ты не позволяешь нам знать хотя бы это?.. Мне всё равно – Ад, Рай или что-то другое. Только бы не забыть.
Пусть мне будет больно. Но я хочу помнить.