– Детёныш утонул?
– Да нет – опыт прекратили. Выводы они сделали те, что инстинкт самосохранения стоит выше, чем охрана жизни потомства. Это не совсем так… Если бы шимпанзе была очень стара, а детёныш – взрослый и полон сил, то всё могло бы кончиться по-другому… Начиная с того момента, когда детёныш уже наверняка выживет и сам, а особенно – с того момента, когда он уже может давать потомство, вполне возможно самопожертвование родителя ради сохранения жизни детёныша.
– Ну, да – для родителя, насколько я понимаю, самопожертвование нелогично, если детёныш не может выжить после смерти родителя.
– Именно… А по мере того, как у ребёнка появляются шансы на выживание – для родителей всё более естественным становится самопожертвование… Всё это сидит в подсознании, на уровне инстинктов…
– Волки тоже относительно сносно переносят потерю одно- двухмесячных сосунков, но гибель щенка, которого уже начали приучать к охоте, переносится очень трудно – с метаниями по округе и тоскливым воем на луну…- вспомнил я.
– Разумеется…- Вздохнула Лин.- Все эти примеры очень хорошо определяет, что первично, а что – вторично. А вы вечно путаете понятия разных уровней и спорите – до хрипоты – какое вернее. Каждое из них верно на своём уровне. 'Не убий' – до тех пор, пока не пытаются убить тебя. 'Ты лучше голодай, чем что попало есть' – это пока у тебя есть возможность голодать, не падая с ног. А так – и ремни варили и ели. 'Почитай отца и мать своих' – пока они не угрожают детям твоим. В противном случае – либо ты сделаешь верный выбор, либо не оставишь нормального потомства. И так далее… Всякая мораль – для своих условий и своего уровня… 'Не укради' – если голодная смерть тебе не угрожает. А если на ногах не стоишь – так стоит ли помирать? Может, живым ты в этом мире больше пользы принёс бы…- рассуждала челланка. Тем временем мы постепенно выбрались в центр и по пути стали попадаться магазины. Прохожие то и дело оглядывались на философствующую Лин, но её это, похоже, совершенно не интересовало. Наконец мы набрели на 'местный Арбат', где Лин довольно оперативно присмотрела небольшую иконку, искусно сделанную на бересте.
– Видела однажды, какими глазами Вероника смотрела на подобную вещицу,- прокомментировала она. Заполучив иконку и отбив попытки продавца сделать из нас оптовых покупателей, мы отправились домой.
– Не задерживайтесь,- помахала мне рукой Лин, скрываясь в пассере.
…Карина пришла немного раньше обычного и сразу же забралась в ванну. Спустя какое-то время она уже лежала на диване, забросив усталые ноги на спинку. Я откровенно любовался ею, а она потихоньку краснела… Немного погодя она начала собираться. Признаться, я не помню, чтобы она когда-либо собиралась так долго и тщательно – но результат стоил того: когда она, наконец, появилась передо мной с летящими длинными волосами, только что вымытыми самым дорогим из имеющихся в доме шампунем и вспушенными феном, в полупризрачном платье на голое тело и босоножках на самом высоком каблуке – я просто утратил дар речи.
– Ну, как – собрались?- Линда, выпорхнув из пассера, окинула оценивающим взглядом Карину и, явно оставшись довольна её внешним видом, удовлетворённо резюмировала: – Вижу, что собрались.
Буквально через минуту мы появились у виновницы торжества. Джерри и Том просто ошалели при виде моей подруги, а Вероника, слегка закусив губу, пыталась сообразить, кому из них предназначался этот наряд. Я поспешил прервать её раздумья, обратив внимание на подарок. Механически развязав ленту и развернув бумагу, Вероника на мгновение замерла, ошалело уставившись на иконку.
– Томми, иди сюда,- наконец шёпотом позвала она. С минуту они молча её разглядывали, затем Вероника порывисто обняла меня и поцеловала в щёку.
– Только… Откуда ты узнал?- Недоумённо спросила она.
– Разведка донесла,- довольный произведённым впечатлением, ответил я. Вероника, оглянувшись вокруг, остановилась, наконец, на Линде.
– Поняяятно…- Покачала головой она. Лин улыбнулась и, обняв её за плечи, увела с собой.
– Они ненадолго,- прокомментировал Джерри, жестом приглашая гостью пройти в гостиную. Боже, как они откровенно ею любовались… У меня даже защемило в груди – от ревности, наверное… Мы расселись в креслах в ожидании хозяйки. Томми не мог оторвать взгляд от Карины, Джерри то и дело переводил взгляд с неё на дверь и обратно, а я походил на юнца, пришедшего на бал с дамой, отстоять которую перед толпой кавалеров ему было явно не по зубам… Наконец Джерри встал и, сделав шаг к двери, представил нам вошедшую Веронику. Боже мой – в каком она была виде… Нечто подобное я видел однажды на конкурсе рок-н-ролла: платье было сделано так, чтобы нельзя было сказать, что хозяйка не одета и, в то же время, одетой её тоже назвать было трудно… Правая нога была обнажена почти до груди, левая прикрывалась ниспадающим лоскутом почти до пят. Соответственно, левое плечо было обнажено почти до пояса, а правая рука прикрывалась рукавом почти то запястья… Трепещущие груди играли сквозь прикрывающий их тонкий шифон, а само платье напоминало экзотической конструкции 'почти закрытый' купальник с навешанными на него в нужных местах лоскутами ткани.