И ответил Адеил:
– Не к вам, мудрые, обращаюсь я. Ваш опыт бельмами покрывает глаза ваши и мудрость ваша ослепляет вас. К вам взываю я, молодые и смелые сердцем, к вам, кто ещё не раздавлен дряхлою старческою мудростью!
И он ждал ответа. Одни сказали:
– Мы бы рады пойти. Но мы – свет и радость в очах родителей наших и не можем причинить им печали.
Другие сказали:
– Мы бы рады пойти. Но мы только что начали строить наши дома, и нам нужно достроить их.
Третьи сказали:
– Привет тебе, Адеил! Мы идём с тобою!
И поднялись многие юноши и девушки. И пошли за Адеилом. Пошли в тёмную, грозную даль. И тьма поглотила их.
…Прошло много времени. Об ушедших не было вести. Матери оплакали безрассудно погибших детей, и жизнь потекла по-прежнему. Опять в сыром и тёмном мраке родились, росли, любили и умирали люди с тихою надеждою, что через тысячи веков на землю низойдёт свет.
Но вот однажды над тёмным краем земли небо слабо осветилось мелькающим трепетным светом. Люди толпились на площади и удивлённо спрашивали:
– Что это там?
Небо с каждым часом светлело. Голубые лучи скользили по туманам, пронизывали облака, широким светом заливали небесные равнины. Угрюмые тучи испуганно клубились, толкались и бежали вдаль. Всё ярче разливались по небу торжествующие лучи. И трепет небывалой радости пробегал по земле.
Пристально вглядывался в даль старый жрец Сатзой. И сказал задумчиво:
– Такой свет может быть только от вечной небесной звезды.
И возразил Тсур, учитель умных, свет науки:
– Но как могла звезда спуститься на землю? Нет нам пути к звёздам и нет звёздам пути к нам…
А небо светилось, светлело. И вдруг над краем земли сверкнула слепяще-яркая точка.
– Звезда! Идёт звезда!
И в бурной радости побежали люди навстречу.
Яркие, как день, лучи гнали перед собою гнилые туманы. Разорванные, взлохмаченные туманы метались и приникали к земле. А лучи били по ним, рвали на части и вгоняли в землю. Осветилась и очистилась даль земли. Люди увидели, как широка эта даль, сколько вольного простору на земле и сколько братьев их живёт во все стороны от них.
И в бурной радости бежали они навстречу свету.
По дороге тихим шагом шёл Адеил и высоко держал за луч сорванную с неба звезду. Он был один.
Его спросили:
– Где же остальные?
Обрывающимся голосом он ответил:
– Все погибли. Прокладывали пути к небу сквозь провалы и бездны. И погибли смертью храбрых.
Ликующие толпы окружили звездоносца. Девушки осыпали его цветами. Гремели клики восторга:
– Слава Адеилу! Слава принёсшему свет!
Он вошёл в город и остановился на площади и высоко в руке держал сиявшую звезду. И по всему городу разлилось ликование.
Прошли дни. По-прежнему ярко сияла на площади звезда, высоко поднятая в руке Адеила. Но давно уже не было в городе ликования. Люди ходили сердитые и хмурые, потупив взоры, и старались не смотреть друг на друга. Когда им приходилось идти через площадь, глаза при виде Адеила загорались мрачною враждою. Не слышно было песен. Не слышно было молитв. На место разогнанных звездою гнилых туманов над городом невидимым туманом сгущалась чёрная, угрюмая злоба. Сгущалась, росла и напрягалась. И под гнётом её нельзя было жить.
И вот с воплем выбежал на площадь человек. Горели глаза его, лицо исказилось от разрывающей душу злобы.
В безумии бешенства он кричал:
– Долой звезду! Долой проклятого звездоносца!… Братья, разве не души всех вас вопят моими устами: долой звезду, долой свет – он лишил нас жизни и радости! Мы мирно жили во мраке, мы любили наши милые жилища, нашу тихую жизнь. И смотрите – что такое случилось? Пришёл свет – и нет уже отрады ни в чём. Грязными, уродливыми кучами теснятся дома. Листья деревьев бледны и склизки, как кожа на брюхе лягушки. Посмотрите на землю – она вся покрыта кровавою грязью. Откуда эта кровь, кто знает? Но она липнет к рукам, её запах преследует нас за едой и во сне, он отравляет и обессиливает наши смиренные молитвы к звёздам. И нигде нет спасения от дерзкого, всепроникающего света! Он врывается в наши дома, и вот мы видим: все они облеплены грязью, грязь въелась в стены, затянула окна, вонючими кучами громоздится в углах. Мы больше не можем целовать наших возлюбленных – при свете Адеиловой звезды они стали отвратительней могильных червей: глаза их бледны, как мокрицы, мягкие тела покрыты пятнами и отливают плесенью. И друг на друга уже не можем мы больше смотреть – не человека видим мы перед собой, а поругание человека… Каждый наш тайный шаг, каждое скрытое движение освещает неумолимый свет. Невозможно жить! Долой звездоносца, да погибнет свет!