Когда все надежды были потеряны, отец принес в дом щенка. Сказал, что нашел животинку у дома и пожалел.
Сколько радости было в глазах Нюты! Она смотрела на щенка, гладила его и на лице ее читались обожание и любовь.
Вот так и Нойман смотрел на девушку. Он её еще не знал, но, казалось, был готов весь мир положить к её ногам. Софии стало неловко, будто она подсмотрела что-то очень личное и очень интимное.
— Кто она? — спросил мужчина, присматриваясь к фото. Он приблизил изображение, и теперь размытое фото официантки красовалось во весь экран.
— Я не знаю… дай мне полчаса, я позвоню куда нужно, и мне скинут нужную информацию.
— Звони. Узнавай. Сейчас.
София понимала, что ей нужны имя и адрес девушки. Позвонила в агентство, которое обслуживало ее мероприятие, и вскоре получила нужные данные.
Дарья Жук. Двадцать пять лет.
— Я знаю, где она живет. Можем…
— Поехали… сейчас.
Нойман дал ей двадцать минут, чтобы собраться, усадил в машину. Он едва дождался, пока она соберется, нетерпение плескалось в его глазах.
Вскоре они выехали по указанному адресу.
В дороге Нойман не пытался с ней разговаривать — был сосредоточен, задумчив и хмур. Софии это было на руку — ей бы самой происходящее как-то переварить.
Она знала, что, когда они окажутся в квартире девушки, София увидит комнату из сна. Она не сомневалась, что это было больше, чем просто сон. Но она по-прежнему не понимала, что всё это значит.
Что за чертовщина!!!
Собираясь утром в дорогу, София заглянула в свою шкатулку. Кулона из сна нигде не было.
Это был ее, Софии, кулон, она носила его, не снимая, последние лет пятнадцать, так давно, что уже и не вспомнить, откуда он у нее появился!
Как она могла не заметить, что он пропал? Когда успела его снять?!
В одном София была уверена: сказать Нойману о своих снах — это подписать себе смертный приговор.
Они приехали к нужному дому. У подъезда Ноймана уже ждала, судя по всему, его охрана, та самая, что так напугала Софию. Мужчины-волки, что сторожат свою территорию!
— Ждите здесь, — скомандовал Нойман. — А ты иди со мной, — это уже Софии.
— Зачем?
— Не беси, София!
Она молча последовала за ним, дурея от всего происходящего.
Они постучали в нужную дверь. Ответа ждали долго.
— Она может сдавать свою квартиру, или не жить здесь, — попыталась разрядись обстановку София, видя, как немец с каждой прошедшей секундой становится всё злее, еще немного, и сила его раздражения начнет крушить стены.
Дверь открыл мужчина. София помнила его из сна, это был законный муж Дарьи Жук, тот самый, которому вскоре предстоит потерять жену.
— Кто вы? — спросил мужчина, София перевела его вопрос Эриху.
— Я ищу Дарью Жук, она здесь живет?
— Да. Зачем она вам? Я ее муж!
— Что ж, придется по-плохому, — сказал немец задумчиво.
Он даже голос не повысил, не отдал никакой команды, но вскоре рядом оказалось два охранника. Один мгновенно скрутил хозяина квартиры, второй зашел внутрь. Нойман сделал то же самое.
София молча поплелась за немцем. Ничего хорошего от этого дня она не ждала.
Они нашли Дашу в спальне.
Девушка была одета в бежевый пиджак и плиссированную юбку — видимо, планировала вскоре покинуть квартиру. Охранник стоял у двери, но Дарью не трогал. Ему и не нужно было трогать — она была бела как мел и очень, очень напугана!
— Дашенька, — сказал Нойман с этим своим немецкий акцентом. — Не бойся меня.
Он говорил с ней на английском, но было видно, что девушка его не поняла. Не только от испуга — язык не понимала.
— Переведи, — попросил немец. Казалось, ему даже на одну эту фразу отвлекаться не хотелось.
София сделала, как было велено.
Нойман подошел к Даше, и начал пристально её рассматривать. И снова Софию затронуло чувство… будто она видит что-то очень интимное.
— Даша… не бойся. Тебе придется поехать со мной.
— Куда? — пролепетала девушка.
Немец заправил ей прядь за уши. Он любовался.
— В мой дом. Пошли.
Он взял ее за руку, и повел за собой. София не знала, что ей делать. Она просто не верила, что всё это происходит наяву. Поддавшись инстинкту, подошла к зеркалу, тому самому, что видела во сне. В зеркале отразилась она, сама обычная и привычная она.
— И ты иди, — обратился к ней немец, — переводить будешь.
София по-прежнему смотрела в зеркало. Это был не просто сон, всё это — совсем не просто.