— Не такой! Тогда идем со мной, я покажу тебе, какой он!
Она отвезла Тамару в ту квартиру, что я снимал для Эльзы. Моя Сафрон не сопротивлялась, в глазах застыли сухие слезы.
— Эрих не такой… Эрих не такой, — шептала Тамара всю дорогу.
Она по-прежнему верила… верила в меня. А я смотрел на эти воспоминания, и знал заранее, что вскоре её вера разобьется. Сломается. И я буду в этом виноват. Вспоминать больно, насколько сильно я виноват перед этой доброй девочкой! Моей невестой! Женой!
Эльза привела Тамару в спальню.
— Он придет сюда вечером, — сказала. — Занавесь окна, распусти волосы, одень мою ночную рубашку. Пусть он примет тебя — за меня. Посмотришь, как он будет себя вести, и сама всё поймешь.
— Если бы это бы это была правда, — всхлипнула Тамара. — Если… почему ты позволила ему? Почему не сопротивлялась, почему не сказала нам, отцу моему?! Почему согласилась жить в этой квартире, ведь мы тебя не выгоняли из нашего дома!
— Я боялась! Он угрожал, что отыграется на тебе! Тамара, ты разве не понимаешь, кто твой жених? Он — Нойман, ему всё можно, он бы стер нас с лица земли!
— Я тебе не верю!
— Не веришь? — оскалилась Эльза. — Тогда чего ты боишься? Жди!
Сафрон, плача, взялась распускать волосы. Вынимала заколки, переодевалась в ночную рубашку.
— Я буду в комнате прислуги, — сказала Эльза. — Стоит тебе закричать — и мы с Анни сразу придем.
… Как ты понимаешь, София, никто не пришел. Появился я, принял Мою Сафрон за Эльзу, и… и было, что было.
… Когда я вынырнул из воспоминаний, Эльза упала на пол и заплакала. Мне было её совершенно не жаль, змею, которая пыталась разрушить жизнь своей кузины, которая пыталась моими руками её убить. Ведь именно на это она надеялась — что я в порыве злости убью Тамару. Она не знала, что Тамара — особенная, что ей все будет нипочем. Узнала от меня обрывки правды, думала, что я перестану себя контролировать, и убью Тамару. Глупая, глупая Эльза!
— Это не я придумала, это всё он, — шептала Эльза, слезы стекали по лицу. — Не я… он хочет её для себя!
Я рассмеялся, её оправдания меня не волновали. Страх Эльзы ударил по мне взрывной волной, и стало так хорошо! Как же она меня боялась!
Я до сиз пор не понимаю, как она посмела сделать то, что сделала, ведь Эльза так меня боялась! Даже в постели боялась, не говоря уже…
Я решил её не разочаровывать. Правильно делала, что боялась!
— Эльза, — я приблизился к ней, её сердце билось как сумасшедшее. — Маленькая моя… да я же тебя в ад за такое оправлю.
Я прикоснулся к её щеке тыльной стороной ладони, заправил за ухо непослушную прядь.
— Кожу сдеру, но в живых оставлю, — шептал, а самого раздирали на части клыки ярости. — Будешь годы вымаливать у меня прощение…
Смерть
— Не трогай её!
Я обернулся, и увидел Тамару, которая медленно приходила в себя. Ее взгляд был затуманен, глаза прищурены, но она была Сафрон, и поэтому очухалась от моего влияния достаточно быстро.
Она пыталась встать с кровати, но из-за слабости, у неё ничего не получалось.
Я подошел в Тамаре, осторожно прикоснулся к её тонкой красивой руке. Длинные красивые пальчики моей невесты дрогнули, она попыталась от меня отстраниться.
— Мерзость, — прошептала. — Мерзость, мерзость…
В её глазах плескались боль и ненависть. Я понял, что не простит, что не поверит, уж слишком всё выглядело неправдоподобно. Да и что прощать, София, разве не спал я с Эльзой? Я делал это, не испытывая угрызений совести.
Она встала с кровати и подошла к Эльзе, закрывая ту своей спиной. Маленькая храбрая Тамара. Храбрая, но такая наивная!
— Тамара…
— Не подходи! — закричала она. — Не смей!
— Тамара, ты не понимаешь?!
— Не понимаю, — всхлипнула она. — Чего я не понимаю, Эрих?! Я все видела, это со мной происходило!
Меня этот вопрос изнутри ножом царапал. Даже воспоминания по-прежнему приносят боль. Как же тяжело мне было в тот момент на неё смотреть: напуганную, растерянную, и такую… родную.
— Я видела, Эрих… — Тамара плакала.
И я тоже видел, успел поймать мимолетную ухмылку Эльзы, что жалась к стене позади Тамары. Мерзкая сука радовалась: хоть и не так, как она ожидала, но её план сработал — она разрушила наши отношения с моей Сафрон.
— Ты — моя будущая жена, — сказала я на выходе, заглядывая в широко распахнутые глаза невесты, — я бы никогда не сделал тебе больно, Тамара…
— А другим?! — закричала она. — С моей троюродной сестрой, значит, можно?!
— Тамара…
Я хотел оправдаться, хотел убедить. Я еще верил, что смогу выбраться из этой передряги в целости и сохранности. Мне всегда всё давалось так легко, я привык выходить сухим из воды.