В тот раз не получилось.
Я не успел.
Я не успел!
Секунда — Эльза делает резкий рывок, я вижу в её руках нож, который она у меня на глазах всаживает в спину Тамары.
В глазах моей Сафрон я успеваю уловить удивление. Она еще не верит, не понимает, что скоро умрет. И я не понимаю — кидаюсь к ней, подхватываю на руки, чувствуя, как жизнь медленно покидает тело женщины, которая была создана для меня.
В тот вечер Тамара умерла… у меня на глазах, у меня на руках. Несмотря на всю мою силу, несмотря на власть… я потерял единственную женщину, которую терять не имел права.
Глава Пятнадцатая: Кто такая Сафрон
Официант, щурясь от холода и кутаясь в безрукавку, выставлял лежаки у берега Днепра. Город просыпался. Медленно просыпались мосты, дороги, и гасли фонари.
София и Нойман заказали себе по чашке горячего чая, и заняли два лежака у берега.
Лежаки были влажные от росы. Официант удивился капризам клиентов — от воды тянуло холодом, да и нечего людям делать у берега реки в такую рань, в будний день. Чай он принес быстро, а заодно прихватил два пледа. София рассеяно поблагодарила официанта за проявленную заботу.
Женщина чувствовала усталость, ведь они за одну ночь, пешком, обошли полгорода. Обошли, и не заметили, так их увлекла история.
Она выдохнула и откинулась на спинку лежака. На душе было пусто, будто кто скалкой эмоции раскатал, сделал их плоскими.
Рассказанная Эрихом история была Софии незнакома, она слышала её впервые. И в то же время… что-то в этой истории задевало в женщине струны, о существовании которых София даже не подозревала. Она будто пыталась уловить мысль, которая постоянно ускользала!
Ведь это моя история! Как я могу её не помнить!? Что тогда случилось на самом деле?!Я — Тамара!
— Получается, Сафрон-Тамара умерла? — медленно проговорила София.
Её голос стал горячим паром, и плавно растворился в воздухе.
— Да, Тамара умерла, — ответил Нойман. Вздохнул, будто эта фраза ему легкие порезала.
— Кого же ты, в таком случае, ищешь?
«Любимую женщину, которую потерял по собственной глупости».
— Ищу Сафрон… но не Тамару.
София вопросительно на него посмотрела, и сделала глоток быстро остывающего чая.
— Её душа жива… она где-то рядом.
София слабо кивнула, и уставилась на подсвеченную ласковым солнцем водную гладь. А Эрих смотрел на Софию… на свою Сафрон.
«Как я мог быть так слеп?! Как мог сразу не понять?!»
Несколько дней назад он узнал, что это она! Это получилось случайно — он в сотый раз рассматривал фото с мероприятия семнадцатого августа, и впервые присмотрелся не к людям вокруг, а к той, что интересовала его на самом деле — к Софии! И его будто кинжалом пронзило! Он увидел на ней украшение! То самое украшение, что он видел на Даше, то самое, которое (как он потом выяснил!) заставляло его думать, что та девчонка — его Сафрон.
Пазл сошелся воедино!
Помнится, Эрих долго смеялся над собственной глупостью и недальновидностью! Как такое возможно?! Он принимал столько верных решений, но каждый раз, когда речь заходит о его Сафрон, что-то идет не так!
Он клялся себе, что сможет её влюбить в себя, а вместо этого… насиловал… угрожал, запугивал. Почему?! Почему именно с ней она так поступил?! Снова?!
Эрих не знал, что будет делать дальше. Он расскажет ей их общую историю, он постарается вызвать её симпатию, но что, если этого окажется недостаточно?! Ведь отпустить её он не может!
И что потом, силой держать?! Силой держать ту, что заветы предков велели беречь и защищать?!
Эрих устало потер глаза. Ему хотелось схватить её в охапку, и спрятать от мира. Перестать что-то доказывать, постоянно в чем-то сомневаться. Но так нельзя, она ему по доброй воле нужна, а не по принуждению. Как же нужна!
Эрих смотрел на Софию, и спрашивал себя: если меня так тянет к этой Сафрон, возможно, и к Тамаре так же тянуло, но я не видел?! Был слеп?! Мешала гордыня? Юношеская глупость? Что еще?!
Одна мысль давно не давала ему покоя. Мысль жуткая, рушащая основы его мировоззрения. Возможно, в той истории ему не всё известно несмотря на то, что прошла без малого сотня лет?
… Его беспокоил внезапный интерес Марка к Софии. Марк, его равнодушный брат, женщинами интересовался как игрушками — не более. У него не было серьезных привязанностей, не было женщин, которых он называл своими.
Но София! Почему именно она так часто становилась предметом их разговора?! Почему именно за ней Марк (когда думал, что никто не видит) так внимательно следил. И уезжать брат не хотел, спорил, противился, хоть раньше слово Эриха было для него законом.