Именно в этом баре я её впервые увидел. Она сидела у барной стойки, курила трубку, и вела беседу с каким-то своим ухажером, то ли банкиром, то ли владельцем борделя.
На ней было черное платье, которое сейчас бы назвали целомудренным, но тогда оно вполне могло считаться провокационным. И каблук, небольшой, сужающийся к низу. Сейчас такие, кажется, и не носят уже.
Она закинула ногу на ногу, смеялась над шутками своего собеседника. На носке болталась туфелька, была видна небольшая родинка у самой косточки… родинку-то я заметил в первую очередь… а затем и саму женщину.
Она была так не похожа что на Тамару, что на Эльзу. Те были разными, но обе — женственными. Длинные волосы, платья либо пастельные, либо яркие… Первая была, а вторая играла роль целомудренной девы, а Сабрина… Сабрина побывала замужем, ей там не понравилось, она вернулась обратно, и теперь хотела отыграться за ранний брак. Хотела блистать, хотела впечатлять. Хотела быть яркой, игристой, дерзкой.
Она была как примерный подросток, что внезапно решил взбунтоваться, к удивлению других, и даже к собственному удивлению.
Пойми, я её не идеализирую. Сабрина была наивна, несмотря на попытку казаться опытной. Она не познала тягостей войны, так как положение мужа её спасло.
Он отправил её в безопасное место, где она отсиделась, а потом, когда всё закончилось, вернулась в мир, и осознала, что в мире случилась война, и мир не хочет праздновать.
Но она не знала, что такое война. Думаю, глубоко в душе она чувствовала, что для неё не найдется места ни в разрушенном Берлине, ни в оплакивающей убитых Франции. Поэтому она уехала в Швейцарию.
Швейцария была страной, куда съезжались такие, как Сабрина. Произойди наша встреча где-то в другом месте — кто знает, может, я бы и не обратил на неё внимания, но в швейцарском «Ла Манше» Сабрина была так же уместна, как стрелка на механических часах, или как пистолет в руках убийцы.
Тот вечер я провел за одним из дальних столиков, пялясь на эту женщину, и считывая её поле. Поле позволяет видеть, сколько в жизни человека было радости, видеть лица тех, кто его радует, а кто — пугает.
К концу вечера, я уже знал о Сабрине больше, чем её собственная мать. Я не мысли её читал, но поле…если бы ты его увидела, ты бы поняла, что я имею в виду.
Закончив разговор с кавалером, Сабрина резко на меня уставилась. Честно говоря, в тот момент она застала меня врасплох, я не был привычен к таком поведению.
Она прямо давала понять, что заметила мой взгляд, блуждающий по ней весь вечер. Её выгнутая бровь говорила «Ну и чего ты от меня хочешь?».
Я воспользовался предложением, и подошел к Сабрине.
— Вы очень красивы, — были мои первые слова.
Она кивнула.
— А вы — не очень оригинальны.
— Оригинальность нужно проявлять, когда в женщине ничто не цепляет, в вас же цепляет многое.
Я сделал паузу, проверяя, стоит ли продолжать. Она красноречиво хмыкнула.
— Например, ваше платье. Я пытаюсь вспомнить, видел ли когда-либо наряд более откровенный. Вспомнил, что видел, но только в местах, куда принято приходить без жен и невест.
— Вот оно как!
Во мне взыграл азарт. Я подумал в тот момент: «Я тебя получу!».
— И часто вы ходите в места, куда не принято водить жен и невест? — спросила Сарина.
— Нечасто… и теперь я буду приходить сюда, смотреть на вас.
— Смотреть на расстоянии? Как сегодня? — Она игриво приподняла смоляную бровь. Красивая женщина с красивыми повадками!
— Это уж как вы захотите. Позвольте представиться — Эрих Нойман, — и поклонился.
— Нойман..? Из тех самых Нойманов?
Я видел, как она старается сдержать удивление. Получалось плохо — моя фамилия, произнесенная вслух, всегда заставляла людей чуть выпрямлять спину, и смотреть на меня более внимательно.
— Да, из тех самых, — подтвердил я с деланным равнодушием.
— Какая необычная встреча. Я думала, что все Нойманы — снобы, и в таких местах не появляются.
— Нет, что вы, — возмутился я. — Снобы у нас только старшее поколение. Я же стараюсь идти в ногу со временем.
— Жаль. Я со снобами легко нахожу общий язык.
— Я видел, как находите. Уже трех кавалеров за сегодня отшили. Нет уж, я предпочту действовать старыми добрыми методами.
— Будете их на мне практиковать?
— Кого? — не понял я.
— Старые добрые методы, конечно!
— А вы против?
Женщина засмеялась. Красивая женщина с красивым смехом!
— Сабрина Дюбуа, — представилась она.
Я поздравил себя с первой небольшой победой.