— Как ты решилась прийти ко мне ночью? Ты понимаешь, какие пойдут слухи?
Тамара сглотнула.
— Я не могла вас не предупредить. Флориана… она хорошая, но если что-то взбредет ей в голову, то никто её не остановит.
— А о себе ты подумала? Пей вино, не бойся… Твоя репутация тоже может пострадать, если кто-то увидит, как ты заходишь в мою комнату.
Тамара сделала глоток, не более. Пить ей не хотелось, сама ситуация и так достаточно сильно кружила ей голову.
Набравшись смелости, она снова взглянула на мужчину. Подумала, что он, наверное, не так уж стар, или же намного младше, чем ей изначально думалось.
— Мне не нужно так сильно беспокоиться о репутации, как Флориане, — пояснила Тамара. — Я не столь важна, не наследница состояния. Никто и не заметит, что я к вам приходила.
Мужчина хмыкнул. Какое-то время молчал, и затем внезапно выдал.
— Ты никогда не знаешь, как сложится жизнь. Может быть, ты однажды станешь состоятельнее и влиятельнее, чем та же Флориана.
Тамара не понимала, зачем он ей это говорит, но слушала внимательно.
Ноа подошел к ней, и забрал из рук бокал. Снова в глаза заглянул:
— Тебе суждено стать женой очень влиятельного человека, Тамара. У тебя всё будет: положение в обществе, достаток, уважение.
Девушка задрожала. Всё для неё было так ново, так непривычно. И слова его были…
— А вам, в таком случае, что суждено?
— Тамара, — вздох, — а я… я стану свидетелем твоего счастья.
И снова взгляд, глаза в глаза, от которого было и хорошо, и страшно. Ноа первым разорвал эту тишину.
— О чем ты хотела поговорить? Присядь, и расскажи всё по порядку.
Тамара, не торопясь, присела на кушетку, и поделилась замыслами Флорианы.
Ной выслушал её сбивчивый рассказ, который его скорее позабавил, чем обеспокоил.
— Не бойся, Тамара, — сказал директор. — Я смогу за себя постоять. Никто не вынудит меня жениться на женщине, которая мне не по душе.
Сердце Тамары дрогнуло, забилось птицей о грудную клетку.
— А что касается тебя, ты не должна приходить к мужчине домой ночью, — его мягкая улыбка смягчила резкость фразы. — Какие бы у тебя ни были цели, ты никогда не можешь быть уверена в том мужчине, к которому ты идешь. Потому возвращайся к себе в комнату, и ни о чем не беспокойся. Поверь, я смогу за себя постоять.
Он встал, и Тамара последовала его примеру.
— Но я уверена в вас! — вырвалось у девчонки.
Его глаза вспыхнули самым настоящим огнем, так дерзко и ярко, что она сделала шаг назад. Что-то в произнесенной фразе мужчину разозлило, хоть Тамара так и не поняла, что именно.
— Возвращайся к себе, — повторил он резко. — Сейчас же!
Тамара, испугавшись, ринулась к двери.
И лежа в кровати, той ночью она перебирала свои воспоминания, пытаясь честно ответить на вопрос, кто для неё этот мужчина.
Ной Нойман вызывал у неё странные чувства. Вот уже несколько лет, он постоянно был рядом. Разговаривал с ней редко, в школе уделял внимания не больше, чем другим ученицам, но как же часто она ловила на себе его взгляд! Она видела его на воскресных праздниках, на которые ходила с подругами, встречала в школьных коридорах, когда вокруг больше никого не было. И на уроках ловила его взгляд!
Как же её к нему влекло! Хоть Тамара и не знала, кто он, откуда, и каковы его цели. Тянуло! Как же сильно тянуло к этому таинственному мужчине!
Но вскоре тайна его лично было раскрыта: месяц спустя Тамара посетила свой первый бал, и с болью в сердце осознала, что Ной Нойман на самом деле — отпрыск одной из сильнейших семей Германии.
Так он стал для неё еще более недосягаемым и, увы, еще более желанным! Жаль, Тамара не догадывалась, что чувства эти — взаимны, и Марк, назвавшийся именем Ноа, имел дерзость полюбить невесту своего брата.
•• • ••
У Тамары была хорошая добрая мать и не менее благочестивый отец. Обычная семья, они желали ей всего самого лучшего, а в те времена лучшее мог дать только муж.
Поэтому на семнадцатом году её жизни, Тамаре преподнесли подарок — приглашение на бал к Мари Дюбуе, жене французского посла. Родители хотели, чтобы Тамара начала выходить в свет.
Там-то они с Марком встретились!
В тот раз всё было иначе, София, ты ведь понимаешь это? Тамара была одета не как школьница, а как юная красивая девушка.
Марк Нойман не ожидал ее там увидеть, а увидев, замер в восхищении.