— Но… Тамара, дорогая, вечер в самом разгаре. Зачем же…
— Неважно! — перебила племянница. — Тетушка, мне стало плохо, мне нужно подышать воздухом! Возможно, я поеду домой сама… да-да, вам не обязательно следовать за мной. Там ведь Генрих меня ждет у кареты, я сама доеду.
— Но… милая… ты так взволнованна. — Тетушка не понимала странного поведения племянницы. — Ну хорошо, дай мне попрощаться с Мари, и я пойду с тобой. Подожди меня минут десять.
— Конечно, — она облегченно выдохнула. — Я на улице подожду.
Тамара бросилась к крыльцу. У неё было ощущение, будто она избежала катастрофы, едва успела убежать. Увы, это было всего лишь ощущение.
Она стояла у главного входа в ожидании тетушки, когда к крыльцу подъехала роскошная карета с уже знакомым Тамаре символом.
На бал прибыл Эрих Нойман.
Тамара не двигалась. Она наблюдала, как кучер открыл дверь, и из кареты ловко выпрыгнул молодой человек в черном фраке.
У него было хищное породистое лицо и взгляд, в котором затаилась вся гордыня мира. Тамара непроизвольно сделала шаг назад — от мужчины, казалось, повеяло холодом и чем-то злым, диким. Ей захотелось бежать как можно дальше от этих ощущений, и от этого человека.
Он был похож на Марка, похож так, как черное похоже на белое, как лежащий на дне моря камень похож на воду.
Тем временем, к Эриху Нойману из дома вышло несколько людей, они все были рады его прибытию, лебезили, и было видно, что мужчина привык к такому отношению. Посмеиваясь, он отдал какие-то распоряжения кучеру, ответил на вопросы окружавших его людей, и сделал несколько шагов в сторону дома.
А затем остановился… тут-то он заметил её, Тамару, стоящую в тени у крыльца дома. Их взгляды встретились, её — напуганный, и его — хищный, довольный.
Разговор
Он был красив, этого у него не отнять. Высок, широкоплеч, двигался вольготно, уверенно. Его взгляд остановился на ней.
— Кто это? — она по его кивку поняла, что Эрих спрашивает о ней, Тамаре, у стоящего рядом мужчины.
Ответ девушка не расслышала, но догадывалась, что имени её никто не знал. Тамара никогда прежде не бывала на балах, и её не примелькавшееся лицо в тот момент сослужило ей неплохую службу.
— Хорошо, — ответил Эрих. — Я подойду позже.
Нойман кивнул в сторону гостей, и те, послушные его воле, пошли обратно в дом.
На улице было темно, яркий свет из дома обрисовывал пышное крыльцо.
Он не спешил завязывать разговор, приблизился к ней, осмотрел её от макушки до пяток. Молчал.
— Здравствуйте, — Тамара первой нарушила неуютное молчание.
— Здравствуйте. Я вас раньше здесь не видел.
— Я здесь раньше не бывала, герр Нойман.
Мужчина совершенно не удивился тому, что она знала его имя. Привык, что его имя знали все.
— Ваше имя? — полюбопытствовал мужчина.
Ей не нравилось то, как бесцеремонно он её разглядывает. Ей многое не нравилось. Когда Тамаре что-то не нравилось — она шла напролом, шутила, острила.
— Ваша будущая жена, господин Нойман.
Какое-то время он молчал, а затем… громко рассмеялся.
— Такого мне еще никто не заявлял, вы первая.
Тамара и не думала разделять его веселье. Стояла нахмуренная, серьезная, как будто и не она произнесла то дерзкое «ваша будущая жена». Наверное, этот контраст его и удивил, так как Тамара нутром почувствовала ручеек интереса, направленный в её сторону.
— Я бы хотел пригласить вас на танец. Вы позволите?
Он сделал незначительное движение в её сторону, и она отдалилась на то же расстояние.
В этом действии было что-то животное, оно лучше любых слов говорило о том, что этотмужчина этой женщине неприятен.
Нойман заметил, понял, его взгляд скользнул прямо в её глаза, пронзил, запутал.
— Даже так? — изогнул бровь.
Она сделала вид, что не поняла, о чем речь.
— Извините, — Тамара вежливо улыбнулась, — мне уже пора идти, да и вас, наверное, ждут.
— Ждут, — кивнул мужчина, его рука теперь покоилась в кармане, во всей позе скользила небрежность.
— Я думаю, вам пора.
— Думаете? — он неприятно оскалился.
Ей хотелось его оттолкнуть, отодвинуться от него как можно дальше. Уже тогда Тамара поняла, что между Эрихом и Марком Нойманом нет ничего общего. Младший из братьев заставлял её сердце биться чаще, ну а этот, старший, вызывал резкое неприятие. Она и сама не до конца понимала, почему так.
— Эрих, тебя все ждут, — чей-то голос прервал их диалог.
На крыльце появился Марк Нойман.