— Ну что ж, иди! — неожиданно для Мадлен согласилась бабушка.
— Я сейчас спущусь! — весело крикнула Мадлен в трубку и стала быстро одеваться.
— Помни! Уговор остается прежний! — сказала мадам Жубер. — Ровно в восемь!..
Через пять минут Мадлен была уже внизу.
День был солнечный, над головой шумели платаны, с моря дул свежий, умеряющий зной ветерок. Красное платье Мадлен, подпоясанное золотой цепью, ее светлые, до плеч волосы, стянутые на лбу широкой лентой, привлекали внимание прохожих. И Алеша невольно гордился, что идет рядом с такой красивой девочкой.
— Куда мы идем? — спросила она.
— У нас одни неудачи, — сказал Алеша. — Я ходил по старому адресу. В квартире все новые жильцы! Въехали уже после войны и ни о каких Курбатовых не слышали!..
— Что же делать?
Алеша достал из кармана несколько бумажек и перебрал их.
— Толя через адресное бюро узнал несколько адресов Курбатовых. Одна из них — Анна Степановна — живет тут недалеко.
— Давай зайдем!
Квартира Анны Степановны Курбатовой оказалась на втором этаже. Пока они звонили, Мадлен считала почтовые ящики самых разных цветов и размеров, прибитые в ряд на стене около двери, и удивлялась, почему их так много. На каждом из них была наклеена бумажка с фамилией владельца. На некоторых ящиках в табличках перечислялись названия газет и журналов.
Мадлен внимательно перечитала все фамилии, и на одном из крайних ящиков увидела нужную: А. С. Курбатова выписывала «Комсомольскую правду», «Черноморскую коммуну» и журнал «Пионер». «Наверно, молодая», — решила Мадлен с некоторым разочарованием. В глубине коридора послышались шаркающие шаги, щелкнул замок, и на пороге раскрывшейся двери появилась старая женщина в цветастом халате. Их звонок явно вырвал ее из глубокого сна. На полных румяных щеках женщины еще виднелись складки от подушки. Торопясь открыть дверь, она не успела причесать волосы и теперь придерживала их левой рукой.
— Вы Анна Степановна? — спросил Алеша.
— Ну, я, — подозрительно взглянув на него, сказала женщина.
— Ваша фамилия Курбатова?
— Курбатова! А дальше что?!
— Вы когда-нибудь жили на Пушкинской?
— Никогда не жила! А что у вас случилось?
— Ничего.
— Кто тебя послал сюда?
— Никто, — проговорил Алеша, — я сам ищу.
Он стал отходить к двери, но Анна Степановна уже не хотела его так просто отпускать, в ней заговорило любопытство.
— Подожди! — сказала она уже более приветливо. — Кого же ты разыскиваешь? Родственницу, что ли?
— Не я разыскиваю, а ее дочка.
— Дочка? Это ты? — кивнула она в сторону Мадлен.
— Нет, она в Париже, — уже взрослая.
— Батюшки!.. В Париже?!. Как она туда попала? — всплеснула руками словоохотливая женщина.
— Ее во время войны немцы угнали… Ну, пошли, Мадлен!..
Ребята стали быстро спускаться вниз. За их спинами дверь квартиры гулко захлопнулась, но тут же вновь открылась.
— Подождите, ребята! — придерживая халат, женщина вышла на площадку и нагнулась над перилами лестницы. — В соседнем подъезде депутат живет. Антонина Петровна! Она многих людей разыскала! Поинтересуйтесь! Квартира пятнадцать!..
— Спасибо! — сказал Алеша. Когда они вышли на улицу, он вынул пачку справок, верхнюю разорвал и бросил. — Теперь поедем к Большому фонтану!.. Туда, правда, далековато!..
Мадлен подумала.
— Может быть, зайдем к депутату?.. Интересно только узнать, от какой она партии.
— Конечно, от коммунистической. От какой же еще? — удивился Алеша.
— Тогда надо пойти. У нас в Шуази ле Руа все ходят к коммунистическим депутатам!
— У депутата и без нас много дела… Сперва лучше пойдем по адресам. Вдруг повезет!.. Или знаешь что… Когда ты должна вернуться домой?
— К восьми, — ответила Мадлен.
Часы на углу показывали без четверти три.
— У нас еще много времени! Знаешь, что я надумал? Пойдем-ка спросим у Михаила Ивановича. Он многих подпольщиков знает. И посоветует, как нам лучше поступить.
Михаила Ивановича они застали дома. Он сидел за столом и писал, заглядывая в лежащие перед ним бумаги.
— Подождите немного, ребята, — сказал он, впуская их в квартиру.
Алеша за его спиной скорчил смешную гримасу и кивком головы показал Мадлен на беспорядок, который воцарился в комнате. Здесь опять следовало бы основательно потрудиться. Кастрюлька с вареной картошкой стоит на стуле. Ночные туфли валяются посреди комнаты, пиджак съехал со спинки стула и вот-вот упадет на пол. Кроме того, с утра Михаил Иванович, очевидно, мастерил один из новых кораблей своей эскадры, повсюду валялись планки и стружки, на выступе камина стояла ржавая консервная банка с клеем.