Любовь прекрасна. Любовь запутанна. Любовь дает и забирает. Любовь воодушевляет и сжигает. Любовь эгоистична и жертвенна. Любовь детская и родительская. Любовь лесбийская и гомосексуальная. Любовь человеческая и животная. Любовь – природа. Отрекаясь от природы, мы отрекаемся от любви. Я скучаю за природой, за густыми лесами, за речкой, за пением птиц, за сверчками рано утром, за запахом скошенной травы. Города, дороги, машины, запахи мусора и пыли, высоченные дома из стекла и стали, метро и трамваи, бег по ступенькам, каблуки, узкие брюки и рабочие сумки, люди и давка, постоянные рекламы и звуки, шумы, все что-то дребезжит. Эта жизнь стала не выносимой. Информация хлыщет из-за всех дыр. Дома, на работе, в общественном транспорте, на улице, покрываешься грязью от реклам, от музыки из IPodа, от жизни знаменитостей, от коррупции банков и политиков, от бедности и болезней в Африке, от новых лекарств против рака, от безрассудных войн и конфликтов. Эта грязь не смывается просто так. С годами она закаменивает и становиться частью тебя. Ведь слои прибавляются каждый день. Информация ведь повторяется, рекламу видишь по несколько раз в неделю, новости читаешь или смотришь по телевизору одни и теже. Всем необходимо знать обо всем. Быть в курсе дела. Меня не интересуют новые духи от Шанель, а уж тем более не интересует, где провел лето президент. Информация нужная и не нужная, важная и не важная, серьезная и не серьезная, для взрослых и для детей, перешла свои границы. Ее стало слишком много. Предложение перегоняет спрос. И его скорость смывает с дороги. Мне предлагают еще до того, как я успела зайти внутрь магазина. Мне присылают домой рекламу и газеты, на которые я не подписывалась. Бутики на каждом углу и просто магазины одежды убивают желание в них заходить, ведь особо их ассортимент одежды друг от друга не отличается. Их просто много. И я стала частью этого. Я сама предлагаю свою жизнь на показ через социальные сети.
Мой компьютер снова глючил. Каждый документ открывался в замедленном процессе. Кнопки, казалось, не реагируют вообще. Я ждала и наблюдала, как мигает зеленая кнопка, что вроде жесткий диск что-то да грузит. Вдруг пропала мышка с экрана и снова появилась. Я стала подозревать вирус, червь, троян или что-либо еще хуже. Когда получилось зайти в интернет, я подумала, а может быть кто-то с моего компьютера данные скачивает, поэтому он так медленно и тормозливо грузиться. Все эти программы и системы, которые получаешь при покупке, и потом через интернет обновляешь, кем-то были выдуманы и они же их и поддерживают. А потом контролируют все ,что происходит в твоем компьютере. Только мне как-то не по себе, что кто-то параллельно не просто все мои данные скачивает и прочесывает, но и на моих нервах играть собрался. Когда техника не работает, и нет времени ждать или ремонтировать, это выводит из себя. Я сидела, уставившись в экран все время мигающих и меняющихся системных окон. Вообще-то это был не компьютер в обычном смысле, а ноутбук, подаренный три года назад родителями. Он был вроде хорошей марки Samsung, но что-то было не так. Может потому что он не был рассчитан на работу за границей. Система Windows стояла в нем русская, сборка сделана в Китае, а работала я с ним в Германии. К интернету он был подключен к немецкому. Я думаю, меня давно местные органы безопасности приметили. В Европейском Союзе, да наверно по всему миру, стали нас проверять и все очень жестко контролировать. Терроризм, подпольные наркотики, оружие, проституция, нелегалы. Вот новые средства информации дают возможность этому «злу» процветать и слишком быстро распространяться. Надо влезать в компьютеры, прослушивать телефоны, снимать на камеру через Google, подключаться к Контактам, Одноклассникам, Facebookам, и других сеткам поисков друзей и знакомых. Вся жизнь течет в интернете. И где только находиться этот банк бюрократов, которые управляют всеми данными, документами, письмами, фотографиями обычных жителей планеты, и ведут на них портфолио? Нет ничего личного. Все должно быть наяву. В политике называется это прозрачность. И мы используем интернет, не думая о том, что кто-то может все о нас знает.