— А это от счастья. — продолжаю всхлипывать я.
— От счастья можно. — соглашается папа.
Да, у меня дом, наполненный теплом, воспоминаниями, жизнью, а у Сэра музеи. Да, именно музеи, заполненные разными диковинками со всего света. Да, красивые, яркие, привлекательные. Ими можно гордится, кичится, в них можно организовывать приёмы, но не жить… Рано или поздно, от любого выставочного зала устаёшь. Так устаёшь, что хочешь сбежать на волю, на свежий воздух или вернуться домой.
Дед, как ни странно, это понимает, поэтому стабильно сбегает от всех и вся ко мне, даже несмотря на то, что наши отношения далеко не самые лучшие…
И должна признать, что моя вина в этом минимальна. Я, если можно, так сказать, просто следую небольшой семейной традиции, ведь всё началось ещё до моего рождения, когда одна юная прекрасная принцесса сбежала из дворца своего папы-короля. Для девушки эта была небольшая акция протеста на третью(или четвертую? Да, ладно! Не суть важно) женитьбу отца. Он, должна сказать, протест оценил и решил, что дочуня погуляет, перебесится, да и вернётся, а чтобы процесс прошёл быстрее, взял и заблокировал все счета, все фонды, оформленные на имя моей мамы.
Дедуля считал: каким бы ты гордым не был, а кушать хочется всегда. Он был уверен: его дочь рано или поздно вернётся, ведь она сама денежку не зарабатывала, всё ещё находилась на иждивении отца и в то время была студенткой начальных курсов в университете, то есть работу по будущей специальности без помощи деда найти не могла и всё, на что могла претендовать, так называемый, низкоквалифицированный труд, до которого, Дед был уверен, девочка, воспитанная в роскоши, не опустится никогда. Ошибся… Мама опустилась, более того, на той малоквалифицированной работе встретила моего отца.
У них завязался страстный роман, переросший сначала в помолвку, а затем и в брак. Разумеется, дед этим был недоволен. Он негодовал и лютовал. Его мой папа не устраивал не под каким соусом, ведь отец был обычным молодым человеком, с утяжеленными материальными и семейными обстоятельствами, пусть и были положительные просветы, но на общем фоне…
— Он — сирота! — орал дедуля. — Не известно, кто были его родители! Не известно, каков генофонд! У него нет профессии! Ну, и что, что студент? Он же ещё не доучился! На что жить будете? Ах, он работает? И что? Ты тоже?! И как? Много зарабатываете?
Нет, мне никто не рассказывал, как происходил разговор мамы с дедом, но, хорошо зная характер Сэра, очень легко предположить и даже воссоздать, тем более, что результат мне известен.
Дед вычеркнул маму не только из завещания, но и из своей жизни.
Вот так и получилось, что долгое время у меня были только мама и папа — и всё! Никаких дедушек, бабушек, кузенов, теток, дядек и прочей, прочей нервотрепки.
Может кто-то скажет, что это не правильно… Может, кто-то прочитает целую лекцию, но это только его дело, нас не касающееся, ведь нам было хорошо. Я не помню ссор, криков, выяснения отношений(Может они и были. Скорее всего были, но родители как-то умело оберегали меня от всего этого). К своему стыду, плохо помню своё раннее детство и маму, только чувство необыкновенно тепла, что всегда окружало меня, оберегало, защищало…
Но это чувство резко кончилось, когда мне было шесть: мама умерла. Какая-то банальная простуда, закончившаяся кошмарными осложнениями. После её смерти был какой-то серый, унылый период: похороны, какая-то грусть, перемена местожительства и появление Деда.
Он появился внезапно. Просто пришёл поздно вечером, когда папа читал мне сказку перед сном. Папа попросил его подождать на кухне, а сам как-то быстро скомкал сюжет, неловко чмокнул в лоб и поспешил к незнакомцу.
Он оставил меня одну. В новой комнате в новой квартире, которая ещё не была обжита, в которой ещё была мало мебели из-за чего она выглядела пустой и неуютной, даже страшной, поэтому нет ничего удивительного, что я не смогла заснуть и, неловко спустившись с кроватки, поспешила на кухню к людям.
Дверь была приоткрыта, а папа и какой-то мужчина громко разговаривали.
— Я заберу, Хлою. — сказал незнакомец. — Я смогу обеспечить девочки достойные условия. Я могу ей дать всё!
— Также как вы дали это всё Ирике, своей дочери? — усмехнулся папа.
— Да, как ты смеешь! — зарычал мужчина. — Я заберу внучку — и ты ничего не сможешь сделать!
Папа молчал, а я затаила дыхания и ждала, ждала его слов… А он молчал! Молчал! По щекам побежали слёзы — и я ворвалась на кухню.
— Папа, папочка… — всхлипывала я, прижимаясь к его коленям. — Пожалуйста, не отдавай меня этому дяде… Я буду очень хорошей. Самой лучшей! Только не отдавай…