— Как роботы… — пробормотала я, в очередной раз столкнувшись со страной реакцией.
— Они и есть роботы. По крайней мере, большинство из них. — ответил дворецкий, который появился совершенно неожиданно. Так неожиданно, что я заподозрила его в увлечении какими-нибудь экзотическим видом единоборства.
— И вы тоже? — почему-то испугалась я.
— Нет. — обиделся мужчина. — Иметь робота в роли дворецкого — это моветон! Классика должна оставаться классикой.
— Простите… — извинилась я. — Не хотела вас обидеть, не знала. Можно задать вопрос?
— И не один, если хотите. Для этой цели я к вам и подошёл.
— Хорошо, спасибо. — поблагодарила и осеклась… Просто вспомнила, что Алек говорил о дворецком. А говорил он о том, как этот самый дворецкий чихвостит подчиненных! Но какой в этом смысл, если подчиненный машина со строго вбитыми программами и функциями?!
— Всё просто. — ухмыльнулся мужчина. — Машины тоже дают сбой, а я по натуре перфекционист! И просто сдержаться не могу, когда что-то идёт не по плану! А на них так удобно ругаться — вот я душу и отвожу…
— Аааа! — протянула бедную гласную я, упорно держа маску «умного, всё понимающего» человека. Но опять же признаюсь: мне стало дико… Очень дико. Просто безумно дико. — Я тоже не попадала в ваш план, представление? — сболтнула не думая, лишь бы поддержать разговор, но судя по тому, как нахмурился мужчина, я попала в точку.
— Да. — сознался он. — Тут вечно кто-то вертится из журналюг, а вы похожи больше на них, чем на внучку одного из влиятельнейших людей современности! Простите…
— Забыли! — махнула рукой. За то, что он сейчас со мной, за то, что живой я сейчас могла простить ему многое… А тут какой-то пустячок! — Ой, — резко опомнилась я. — как к тебе обращаться?
— Жан. — ответил дворецкий.
— А в этом доме, кроме Деда и теперь меня, ещё кто-нибудь живет? Его дети, остальные внуки…
— Нет. Они здесь не живут, но приезжают на обед каждое воскресенье.
Неожиданно прозвонили часы. Жан склонился в легком поклоне и признался:
— Простите, мне надо идти.
— Хорошо. — отпустила я его, мысленно вздыхая. Кажется, полгода будут очень длинными… Уже эти несколько часов наедине с самой собой кажутся мне вечностью, а всё этот дом. Большой и пустой. Нет, он хорошо меблирован, но всё равно, по комнатам гуляет эхо.
Жутко, неуютно, а лично для меня и просто мерзко: навевает не самые счастливые воспоминания.
Я не помню, как умерла моя мама. Не помню похорон и остальной ерунды, которой обычно хотят скрасить трагедию. Не помню абсолютно. Эти воспоминания полностью закрыты от меня, спрятаны, скрыты на глубине, а на поверхности плавает переезд…
Практически сразу, как не стало мамы, мы переехали в ту квартиру, в которой я и жила до контракта с Дедом. Так вот, когда мы туда переселились, ремонт полностью не был сделан, мебели тоже было мало…
И вроде бы, мало общего между той квартиркой и усадьбой Арчибальда МакДи, но оно, тем не менее, значительное: всё та же пустота, прячущаяся по углам, всё тоже эхо, отзывающиеся на каждый шаг.
Днем было ещё ничего, но ночью… Ночью у вполне здоровой меня начались приступы лунатизма. Отец рассказывал, что я долго кружила по комнатам, словно искала что-то и не могла найти. Заглядывала в каждый угол, коробку, а потом садилась на пол и плакала.
Он не знал, что делать. Не знал, к кому обратиться. Не мог даже со мной поговорить, ведь я ничего не помнила… Но всё обошлось само собой, после недели моих ночных бдений приступы исчезли сами собой и больше не появлялись. Пожалуй, от всего этого «приключения» мне досталась лишь неприязнь к большим, нечем не заполненным пространствам, где живет эхо.
Встряхнулась, отбрасывая не нужные воспоминая. Вспомнила, что хотела осмотреть портреты и поспешила к ним… Правда, если честно, быстрота моего шага во много раз превышала желание увидеть достопочтимых предков, ведь на самом деле меня интересовал всего один портрет: портрет моей мамы.
Вот его я и искала, бродя между множества самых разных лиц. Занятие оказалось увлекательным, по крайней мере, я не заметила, как прошло время и за моей спиной снова появился Жан.
— Сэр прибыл и просит к столу. — бодро отрапортовал он. — Следуйте за мной.
И я последовала. Что мне ещё оставалось?