Да, я честно хотела ограничить «веселье», перечитать правила безопасности и прочее, прочее, прочее, но… Опять это «но»! Мой «любимый начальник» решил подыграть маленькому выпендрёжнику, а ещё, видя мою реакцию, наверняка поиграть на моих нервах.
А он действительно играл! Да, я знаю, что Аланит Крупноцветковой очень красив, но можно попозировать на его фоне, а не лезть в куст! В конце концов, он ядовит и причём сильно!
А зачем ползать по Клетчатой Роснице?! Да, она колоритна, но волоски на её листьях только выглядят мягкими и шелковистыми, а на самом деле впиваются в кожу как занозы!
Вот зачем?! Всё это делать?! Зачем?! Объясните мне глупой!
Да, я три раза пыталась остановить это безобразие, но сама себя тормозила.
Во-первых, это всё же мой НАЧАЛЬНИК! Причём, самый главный!
Во-вторых, Стефан выглядел взрослым, неглупым мужчиной(Выглядел, ибо кем был на самом деле я не то, что не знаю или не знала, но сейчас точно сомневаюсь!), а отчитывать взрослого перед детьми в высшей степени неэтично!
В-третьих, он Мужчина! Причём, который действительно увлекся «игрой»!
А я что?! А я точно себе не враг и не сумасшедшая! Поэтому и оставалось стоять в сторонке, пустить всё на самотёк и мысленно повторять, повторять и повторять:
— Так, пусть делает, что хочет! И с последствиями пусть тоже мучается сам! — на этом моменте мысли становились ещё более тревожными и призывающими к действию, но разум, эгоизм и чувство самосохранения настойчиво напоминали: — По крайней мере, они не должны серьёзно пострадать. Во-первых, в Саду нам первым делом дали вдыхнуть противоаллергенной воздушной смеси, а, во-вторых, дали по чайной ложке универсального дезинтоксикационного сиропа. В общем, ничего серьёзнее ссадин, царапин, заноз быть не может, а это неприятно, но не смертельно…
Как ни стыдно признать, но я вздохнула с облегчением, когда занятие, ранее приносившее одни положительные эмоции, закончилось. Улыбаясь вполне себе добродушно, проводила ребят к детдомовскому флайбусу, перепоручила их водителю и другой воспитательнице. Перебросилась с ней парой фраз, отказалась от любезного предложения подбросить домой и меня, попрощалась, помахала ручкой, а как только флайбус скрылся из виду, развернулась и пошла к медпункту Ботанического Сада. К Стефану, ведь он находился там.
Нет, меня туда вели отнюдь не ответственность, не жалость, не воспитание и, тем более, не желание угодить, а совершенно другое чувство: любопытство. Да, мне было жутко любопытно узнать, чем же всё же думал этот МУЖИК, когда участвовал во всём этом!
В медпукте меня сразу не пустили к «пострадавшему». Медсестра сказала, что ему сейчас вкалывают основную дозу блокиратора потому что, того что нам вкололи в качестве профилактики в случае Стефана явно недостаточно.
Девушка предложила подождать и указала на очаровательный розовенький диванчик.
Разумеется, я тут же воспользовалась приглашением: присела, распрямила уставшие ноги, вот только насладиться всем спектром удовольствий, который может подарить короткий отдых-передышка не смогла. Появившиеся волнение за жизнь и самочувствие одного самозванца настойчиво мешали расслабиться.
Почему самозванца?! А как назвать человека, который создает образ, отягощенный интеллектом, а на самом деле…
Я не хотела отвечать за чужую глупость, не хотела тратить свои нервы на это, но тратила и подозревала, что отвечать придётся…
Чтобы не расстраиваться ещё больше, я сочиняла истории, что я сделаю со Стефаном, когда всё обойдётся. Конечно же, в реальности я, вряд ли, осмелюсь, но мечтать же не запретишь!
Вот, например, я определенно точно уверена, что тот голубенький вазончик, стоящий на подоконнике, просто идеально подойдёт голове Босса…
Наконец-то, мне разрешили войти в палату — и один вид МакЛейна полностью выбил из моей головы кровожадные мысли. Просто он был каким-то жалким… Весь покрытый какими-то пятнышками, которые отсвечивали всеми цветами радуги, а ещё заметно впавшие щеки, синяки под глазами и четко обрисованные морщинки в уголках губ. Нет, Стефан не хотел казаться жалким, держал лицо, но от этого становилось только хуже.
Босс смотрел куда-то в стену, когда я вошла, но, услышав мой голос, спрашивающий фельдшера о состоянии пациента, тут же устремил свой взгляд на меня. И пусть завтра у меня полетит моя камера и вся система, сопряженная с ней, если там не было чувства вины!