— И что произошло дальше? Что-то не слыхала о танцовщице из клана МакДи…
— А её и не было. У Мерилин не хватило веры в себя, не хватило духа следовать своим мечтам. У неё был идол, кумир… Маэстро Люрье. Ваша кузина мечтала танцевать в его труппе, но на прослушивание он заявил ей, что она полностью бездарна… Это и сломало Мерилин.
— Это было в самом деле так или… — почему-то решила спросить я.
— Кто знает… — промолвил дворецкий. — Но сомневаюсь, что тот, кто отдает всего себя своему делу, может быть бездарным. Это просто невозможно. Поэтому, скорее «или». К тому же, ходили слухи, что клан МакДи неплохо заплатил маэстро за эти слова, ведь не прошло и полгода как Люрье открыл свою собственную академию танца для избранных. Правда, на другом конце нашей страны. В не политической, а в культурной столице. Так что, в этой смерти вы не виноваты, Хлоя. Виноваты кто угодно: клан, маэстро, сама Мерилин, возможно, врачи, что не смогли помочь, но не вы. Вы случайная жертва.
Я промолчала. Не знала, что сказать. Не знала, что чувствовала. Ничего не знала…
— У меня к вам просьба. — как-то замялся Жан. — Пожалуйста, чтобы не случилось не бросайте фотографировать. Не бросайте! Даже думать не смейте!
— Я не могу… — тихо произнесла, чуть ли не прошептала. — Не могу. Руки не слушаются, нет настроения… Пробовала через силу, но меня так трясло, что я не удержала фотоаппарат и разбила. Попробовала ещё раз — тот же результат. Ещё, и ещё, и ещё — и снова, и снова, и снова. Я не могу! НЕ МОГУ! — перешла практически на визг.
— Не сдавайтесь! Не смейте сдаваться! — закричал на меня дворецкий.
— Прости. Не могу. — глотая эти проклятые слезы, выскочила из комнаты, по-моему, даже оттолкнув Жана со своего пути. Не знаю, не помню…
Я стояла на флайборде и летала над городом. Вернее, наматывала круги и думала. Наконец, я пришла к какому-то решению и, несмотря на достаточно поздний час, полетела в гости к Августу.
— Ты совсем спятила?! — встретил меня у входной двери друг, но я его проигнорировала.
— Я прошу об увольнение по собственному желанию. — Выпалила, боясь отступить.
— Ну, точно спятила… — убедился в своих подозрениях Август.
— Нет, я вполне вменяема. Вот посмотри… Я сейчас не фотографирую, когда смогу неизвестно.
— Тебе дали отпуск на восстановление…
— Тридцать дней, из которых двадцать семь уже прошло, а за это время я не сделала ни одного снимка, зато уничтожила девять камер.
— Хлоя!
— Что? Я сейчас ничего не стою и приношу один убыток. Благо «активной технологии» успела обучить Сонию и, как ты сам мне докладывал, девочка неплохо справляется. Шефство над кружком фотографии при детском приюте взял на себя Ричард. За что я ему очень благодарна… Сама же я бесполезна, никчемна… И неизвестно, приду ли я в норму и приду ли. Глупо, при таких условиях, занимать рабочее место, особенно такое… Я прошу уволить меня.
— Знаешь, я тебя понимаю. — ответил главный редактор. — Но не могу. Стефан заявил, что все вопросы, связанные с тобой, будет решать сам.
— Хорошо, спасибо! — закричала я, вновь убегая.
— Куда малохольная?! — раздался окрик, но я не ответила. Хотя бы потому, что в тот момент сама не знала куда.
Уже на улице я сделала лишь один звонок Алеку, после чего, держа в голове адрес городской квартиры Самого Главного Босса, направилась прямо к нему. По крайней мере, я на это надеялась.
Наверное, за этот период времени со мной случилось столько всего плохого, что сейчас удача была на моей стороне.
— Хлоя?! — удивленно спросил Стефан, открыв входную дверь.
— Да, это она и ей очень нужно с тобой поговорить… — выдохнула я.
— Вот и хорошо. — улыбнулся Стефан своей головокружительной улыбкой. — А-то мне вина очень хочется.
— А причем тут вино? — не поняла я.
— А притом, что очень мне его уж захотелось, но пить одному дурной тон. Вот и раздирали меня соблазн и хорошее воспитанное, но на моё спасение явилась ты. Так что составь мне компанию, за одно и поговорим. — тоном ведущего демона-искусителя предложил Шеф, пришлось соглашаться.
Пока Стефан разливал вино, я рассказала о причине моего практически неприличного появления. Хотя какое практически?! Самое, что ни на есть неприличное! Распивая первый бокал, аргументировала просьбу о своём увольнение. На втором — жаловалась на жизнь самочувствие, делилась наболевшем, а на третьем — отключилась…