…
В воскресенье пятнадцатого августа, мы начали собираться в обратный путь. Напоследок я наказал Ласкиреву держать набедокуривших до прибытия второй расшивы, на которой им и надлежит идти в Нижний Новгород. В качестве сопровождающего выделил им Заболоцкого — пора парню привыкать к серьезным поручениям. Чтобы казаки не задирали парня, оставил ему десяток своих бойцов. Их уже реально побаивались: шила в мешке не утаишь, а слухи пошли, собственными ушами слышал, как кто-то вещал желторотым новикам, как полусотня "стрельцов гишпанца" побила "тыщу ногаев", "поимав несметное количество добра и полона".
Кстати, насчет полона: первая помощь, оказанная раненым, дала свои результаты. Выжило на удивление много, почти половина — то есть почти сотня. Знатных ногайцев среди них не оказалось, так что на выкуп надеяться не приходилось. Причем в основном выжили молодые, что тоже неудивительно. Поэтому я решил отвезти в Выксу и приставить их там к делу. Отработают несколько лет, отпущу домой с очередным караваном купцов, если конечно не захотят остаться.
В целом поход оказался очень удачным, даже без учета груза второй расшивы. Копченую осетрину я, кстати, у казаков изъял, не всю конечно и естественно не задаром. Впрочем, от тех, что не погорели на пьянстве, и соответственно не попали в холодную, особых возражений я не услышал. Рыбу и готовили на продажу по большому счету. Тот же Шереметьев купил для своих пудов двести, Ласкирев же деньги, выделенные на стрелецкий корм, тратить не стал. Оно и понятно, сами наловят, тем более что две сотни пудов соли я ему оставил. Да еще со второй расшивы велел взять пудов триста. Взамен стрелецкий голова обещал загрузить соленой осетриной свободный подчалок. За две недели стрельцы успеют ее немало набить. На всякий случай уточнил, как будут солить, а то мало ли? На этот счет Михайло Дмитриевич успокоил, есть среди посошных знакомые с этим делом, ведают и как потрошить и сколько соли класть. У него и сейчас небольшой запас есть, потому и не польстился на предложение казаков — мол, они и солить то толком не умеют, ежели б не подсушили рыбку дымом, пропала бы как пить дать.
От предложения забрать половину засоленной рыбы я отказался, потому как кроме девяти тысяч пудов поваренной соли, в расшиву погрузили еще и девятьсот шестьдесят пудов серы, целестин, барит, а так же оставшуюся после обмена на коней добычу. Борта у нас запасом, можно и вдвое перегрузить при необходимости, тут все дело в мелях, но такой перегруз нам ничем не грозит, осадка увеличилась не сильно, запас еще есть. А вот "небольшой" запас Ласкирева оказался солидным, половина вытянула бы на шесть сотен пудов. Да и некуда было по большому счету запихнуть такой подарок. Не в навозный же подчалок его грузить, и уж тем более не туда где глауберова соль. Саму ее конечно можно потом почистить, но к чему столько лишней работы, да и рыба рискует пропитаться этим ценным химическим сырьем, которое по совместительству является отличным слабительным.
Теперь о грустном. Из сотни стволов, проблемы возникли примерно у трети, причем у дюжины из них очень серьезные: в основном трещины в местах сварного шва у ствола. У одного разорвало барабан, и бойца спасла только бронзовая накладка на рамке ствольной коробки. Для нее я подбирал состав с максимальной пластичностью, хотя основное назначение защита не от разрыва, а по большей мере от загрязнения. Проверка состояния нарезов тоже не сильно утешила, пока износ не велик, но уже заметен. А ведь отстреляли не так много: тренировки проводили в основном "всухую", лишь на конечном этапе я решил не мелочиться и дал ребятам в течение пяти дней поупражняться от души. После чего, кстати, пришлось перетачивать торец казенной части из-за начавшегося разгара.
Запасных сменных стволов у нас было всего два десятка, и то благодаря тому, что я разделил процесс изготовления оружия на отдельные операции. Ложи по заранее сделанному образцу ладили плотники. Железную полосу в трубу ковали Тумай и Тингай, черновой обработкой ствола занимались мужики — работа там была простая, но и с ней не каждый из них мог справиться, приходилось учить с нуля. Шлифование и нарезку под руководством Кичая делали мои ребята, те, что постарше. На шести копирах много времени это не занимало, но и брака хватало — "внутришлифовальные станки", таковыми можно было называть только в насмешку. Сборку осуществляли младшие, которых я натаскал на первых образцах. Особых хитростей не было — упрощал конструкцию как мог. Контроль качества осуществлял я сам, больше поручить было некому. Тумай, единственный кто мог меня заменить, был плотно занят ковкой.