Черемисский предводитель, перебрасывает ногу через борт. Удачно он повернулся, можно и не убивать: есть шанс, что живым возьмем. Дожимаю спуск, и приклад привычно бьет в плечо. Пуля разворачивает тело на пол оборота и откидывает его обратно, в лодку. Из нее уже все выбирались на берег, но пара человек увидев такое дело, перегибаются через борт и пытаются помочь раненому встать. Так не пойдет! Снова вскидываю оружие и выпускаю в каждого по две пули, чтоб уж наверняка. Меняю барабан, и обернувшись к десятке моих стрелков ставлю задачу: до лодок противника не допускать! Вовремя, еще трое развернулись обратно на мои выстрелы. Кто ж он такой, что за него они жизнью готовы рисковать?
…
Верхняя палуба была забита народом: к почти, что сотне пленных ногайцев добавилось сотня с лишним черемис. Надеюсь, их сородичи больше не будут нападать, потому, как если они обстреляют расшиву, пленникам я не позавидую. Все что их защищает — тонкий фальшборт высотой в аршин. Угораздило же моих орлов начать вязать всех, кто подвернулся под руку! Адреналин он такой, не всегда головой думаешь, как надо. Хотя тут скорее моя промашка: едва узнав от раненых кого, они неслись выручать сломя голову, я сам забыл про все дела. Для Ивана Васильевича и его бояр это имя пока не на слуху, но я знал, что Первая Черемисская война тянулась так долго в основном благодаря талантам Мамич-Берды. А сейчас его нужно было спасать!
Пуля попала ровно туда, куда целил — в ягодичную мышцу, и поскольку расстояние было не велико, она прошла навылет. Вот только внутри раневого канала наверняка могли остаться кусочки кольчуги и одежды. Поэтому я с четверкой ребят в темпе уволок раненого на расшиву, где в моей каюте, под рундуком хранился кофр с хирургическим инструментом. Полнотой ассортимента, как и качеством металла, мы пока похвастаться не могли, но лучше что-то, чем вообще ничего. Инструменты успели сделать только простейшие, зато несколько наборов, причем к каждому имелся круглый пенал для стерилизации, сделанный из посеребренной меди. Ими нам уже пришлось поработать, после стычки с ногайцами, затем инструмент тщательно отмыли и заново стерилизовали.
Мамич-Берды повезло, что пули, которые мы использовали для ружей, были достаточно твердыми из-за добавления сурьмы. Будь пуля из мягкого свинца, так легко бы он не отделался, я хоть и стрелял не в упор, а с сорока с лишним саженей, рана получилась серьезная, и соответственно крови он потерял изрядно. Некроз тканей пока не развился, но времени-то прошло всего ничего. Пока хирургический инструмент стерилизовался в котле с водой, я прочистил рану зондом и промыл ее, благо было чем: отвар шалфея и ромашки для раненых ногайцев готовили ежедневно.
Худо-бедно, для лечения гнойных ран они годились. Куда как лучше показал себя разведенный наполовину водой чесночный сок. Но его оставим на крайний случай, потому как, чеснок, закупленный в Муроме, закончился еще в конце зимы, а молодого, озимого, осталось слишком мало, хотя сажали его, как мне казалось, в изобилии, да и с собой взяли от души. Однако почти весь он ушел на еду, да на раненых — гнойных ран у ногайцев хватало. Та же участь постигла и корневища хрена, хотя большая часть все-таки ушла на еду, еще до того как мы добрались до устья реки Сок.
Любит здешний народ эту приправу, особенно к мясу и рыбе. На будущее сделал себе заметку: держать большой запас этого добра на расшивах. Мало того, идучи вниз по течению, обязательно грузить на палубу подчалков ящики с землей и посаженным туда чесноком и хреном, сколько влезет. Заодно ассортимент трав расширить стоит, уж слишком бедноват.
…
Операция прошла без особых эксцессов, хотя опыта у меня в этом деле не шибко много, тем не менее, несколько раз оперировать мне доводилось. Повезло еще, что тут случай достаточно простой, все-таки не внутриполостное ранение, да и пуля, пролетев сорок с лишним саженей, часть скорости уже потеряла, а иначе наворотила бы она дел. От анестезии в виде чарки спиртного Мамич-Берды отказался. Оказалось он мусульманин, хотя большинство черемис пока что в основном язычники. Надо отдать должное, терпел пока сил хватало, хотя временами и дергался, потом потерял сознание и работать стало легче. Зашивать рану я не стал, хоть она и длиной не более пары вершков, но гной там все одно будет, а значит удалять нужно. Жаль, что пока катетеров у нас нет, но тут уж ничего не поделать — работаем тем, что есть.