— Скажу даже больше — Шарп, как и я, считает, что именно авторитарная власть провоцирует насилие в толпе. Как? Подсылая в ряды протестующих провокаторов.
Кудрявый падаван обогнул аудиторию и встал слева от меня:
— Молодые люди, Павел Юрьевич просит вас покинуть лекцию, — тихонько проговорил он, прикрывая рот ладонью.
Я повернул к нему голову:
— Изо рта пахнет, что ли? Чего рукой прикрываешься?
Падаван бросил на меня осуждающий взгляд и снова приложил ладонь ко рту:
— Павел Юрьевич не хочет вас видеть. Уходите.
Андрюха оторвался от стенки:
— Скажи ему, что мы не уйдём, пока не поговорим.
Падаван глубоко вздохнул, вытянулся стрункой и поспешил обратно к Юрьичу. Тем временем Берсерк встал за кафедру и начал листать стопку бумаг с распечатанной лекцией.
— Конечно, провокации иногда приводят к неожиданным результатам, — озвучил он, на секунду оторвавшись от текста, — Протестующие оказываются готовы к радикализации и свергают режим. Эту теорию подтверждает целый ряд цветных революций.
Падаван подкрался сзади к Юрьичу и шепнул ему на ухо наш ответ. Юрьич коротко кивнул и снова поднял взгляд на аудиторию.
— Провокацию как технологию, к слову, используют не только во время протестов. Метод обкатывают и на более мелких мероприятиях. Например, сегодня к нам пришли два молодых человека и хотят сорвать круглый стол, — Юрьич указал пальцем в нашу сторону.
Все обернулись. Андрюха немного напрягся, расставил ноги пошире и громко произнёс:
— Юрьич, не дури! Давай после поговорим.
— Я Вам, молодые люди, никакой не Юрьич! Я вообще не знаю, кто вы, но знаю, зачем вы пришли. Дайте им микрофон, — Юрьич подошёл к падавану и легонько подтолкнул его в нашу сторону, — Мы, в отличие от… Не боимся диалога.
Падаван снял со стойки радиомикрофон и потрусил в конец зала.
— Юрьич!… — крикнул было Андрюха ещё раз.
Падаван протянул мне микрофон.
— Нам нечего сказать, — ответил я пареньку и отпихнул микрофон.
— Что, не проинструктировали вас? Теорией не накачали? — позлорадствовал Юрьич.
Андрюха взбеленился и сделал пару шагов вперёд. Юрьич испугался и вскочил за кафедру. Обстановка накалялась. Двери распахнулись и в зале появился падаван в сопровождении двух охранников.
— Эти? — спросил нас худощавый мужичок, которого мы ещё не видели.
— Эти, — подтвердил падаван.
Андрюха двинулся вдоль рядов:
— Канал верни, падла!
Охранник, встречавший нас у входа, рванул за Андрюхой. Юрьич схватился свободной рукой за кафедру и прокричал в микрофон:
— Вы не вынудите меня оклеветать университет и самого себя!
Охранник настиг Андрюху и заломал ему руки.
— Ааа! — заорал Андрей.
Пока амбал в сером костюме крутил моего друга, худощавый подошёл ко мне и с понимающим видом положил руку на моё плечо. Кровь заколотилась в висках, по венам прокатился холод. Всё происходящее в аудитории резко замедлилось. Я коротко ударил худощавого локтем в переносицу. Он скорчился и опустился на колени. Я поплыл к выходу, вытянув руки. Гулко грохнули двери. Амбал в сером костюме крутил Андрюхе запястье и подталкивал его к лестнице. Воздух сгустился. Я сократил дистанцию длинными прыжками и что есть мочи врезался в охранника. Амбал выпустил андрюхину руку и, отлетая, попытался уцепиться за стенку.
Андрюха, не думая, рванул вперёд по коридору. Время резко ускорилось. Бешено заколотилось сердце. Я перепрыгнул через выставленную подножку и ринулся вслед за другом.
Мы долетели до лестницы, прыгнули вниз. Охранники уже неслись за нами.
У выхода худощавый догнал меня и схватил за край толстовки. Я толкнул дверь и вытащил его за собой наружу. В стороне что-то щёлкнуло, худощавый меня отпустил. Мы с Андрюхой сразу же бросились в разные стороны.
Я повернул направо, нырнул во дворы и знатно попетлял вокруг самопальных парковок, мусорных камер и протоптанных тропинок. Убедившись, что за мной никто не гонится, я отдышался за рядом припаркованных внедорожников, натянул бейсболку чуть ли не до подбородка и двинулся вдоль подъездов. Увидев в одном из домов открытую дверь, я зашёл внутрь, поднялся на третий этаж и сел на широкий подоконник. Достал телефон:
