Она говорила не громко, но быстро, будто всю дорогу удерживала этот разговор.
— Вчера устроился. Сегодня с утра был на базе.
— Куда устроился?
— На базу.
Она подошла ближе и взялась за край моего воротника.
— Стой. У тебя тут нитка.
Лицо оказалось рядом. Я решил, что это привычное движение между людьми, которые давно друг друга знают. Наклонился и быстро поцеловал её.
Она отшатнулась.
— Ты что делаешь?
Я не успел ответить. Ладонь ударила по щеке. Девушка сразу отдёрнула руку. Несколько секунд смотрела на меня, потом на свою ладонь. Сверху хлопнула дверь. Кто-то начал спускаться.
— Открывай, — сказала она тише. — Здесь сейчас все выйдут.
Я отпер комнату. Она вошла, поставила сумку на стол и осталась в пальто.
— Я не понимаю, что с тобой происходит. Два дня тебя нет, потом ты встречаешь меня как…
Она не договорила, расстегнула сумку и достала тонкий полиэтиленовый пакет.
— Ладно. Сначала товар. У меня времени нет.
Из пакета она вынула две плоские польские коробки — тушь и тени. На донышке туши была наклейка с мелким шрифтом. Цифры сложились сами: имя из засаленной книжки, столбик рядом — «косметика, семь». Долг ниже, другими чернилами — три.
— Лена.
Она остановилась, держа коробку в руке.
— Ну да, Лена. Ты это сейчас вспомнил или прочитал где-то?
— Вспомнил.
Она не поверила, но спорить не стала. Села на край стула, положила тушь рядом с тенями.
— Эту одну не отдавай. Начнут открывать, проверять щёточку. Один раз откроют, второй — и потом скажут, что подсохла. Вместе с тенями проще. Тени сами идут хуже, но коробки одинаковые, женщина возьмёт комплект, если не помяты.
Она провела пальцем по крышке.
— И не клади под книги. В прошлый раз угол продавил. Я потом полрубля уступила.
— За обе семь?
— Семь. И три ты должен с прошлой недели. В пятницу после семи мне нужны десять рублей.
— Принесу.
Лена посмотрела не на меня, а на пустую полку в шкафу.
— Я уже один раз попросила человека подождать. Он согласился до субботы. Второй раз я к нему не пойду, Андрей. Если не продашь, всё равно вернёшь мои семь. Остальные три — старый долг.
— Понял.
— Не говори «понял» так быстро. Я тебе это уже объясняла.
Она начала складывать коробки обратно, потом передумала и подвинула пакет ко мне.
— Оставляю. В пятницу зайду сама. Если тебя не будет, подожду внизу десять минут и заберу товар у Галины Петровны. Ей скажу, что это мои вещи.
Она закрыла сумку, встала и только у двери посмотрела на мою щёку.
— Сильно?
— Нормально.
Она потёрла ладонь большим пальцем и отвела глаза.
— Я не собиралась.
Я ничего не ответил. Лена задержалась на секунду, потом открыла дверь.
— В пятницу, после семи.
Каблуки простучали по коридору и стихли на лестнице. В книжке было только: семь рублей за косметику и три рубля долга; про их знакомство прежний Громов ничего не записал.
До восьми оставалось двадцать минут. Я достал из шкафа газетный свёрток. Внутри лежали тёмные жёсткие джинсы с красным флажком Levi’s на заднем кармане. Я завернул джинсы по старым сгибам и спустился.
Серёга ждал не у самой двери, а сбоку, возле водосточной трубы. Синюю сумку он держал под мышкой и всё время проверял карман куртки. Увидев газетный свёрток, он шагнул ко мне и сразу протянул обе руки.
— Подожди. Я сначала посмотрю.
Я отдал ему джинсы. Серёга надорвал газету с одного края, вытащил пояс и долго искал красный флажок. Потом провёл пальцем по шву заднего кармана и только после этого расправил плечи.
— Эти. Я уже думал, ты кому-нибудь сверху пятёрку взял и мои отдал.
— Не отдавал.
— Я в субботу к ребятам иду. Уже сказал, что приду в них. Мать деньги увидела, спрашивает: если штаны у продавца, почему двенадцать рублей третий день лежат у меня? Я сказал, что человек занят. Она ответила: «Очень удобно устроились оба». Теперь каждый вечер пересчитывает вместе со мной.
Он полез во внутренний карман и достал четыре трёшки, сложенные по одной.
— Вот. Пересчитай. Я их отдельно держал. Сегодня в булочной чуть не полез за ними, хорошо верхнюю увидел.
Я пересчитал деньги. Все четыре купюры были на месте. Серёга аккуратно сложил джинсы пополам, но в узкую сумку они не вошли. Он попробовал ещё раз, уже боком, и попросил подержать ручки.
— Ты вчера на рынке меня вообще узнал?
— Не сразу.
Он перестал заталкивать свёрток и посмотрел на меня.
— Я заметил. Решил, ты цену поднял и тянешь, потому что сказать неудобно. Потом решил, что уже продал. С тобой за один вечер можно много чего решить.
— День был дурной.
— У меня тоже. Я к Коле ходил, он чай пил и делал вид, что не знает, где ты. В следующий раз скажи хотя бы, когда появишься.