— Хорошо. Первая — средняя, примерно тридцать второй пояс. Вторая нужна тридцать четвёртая. Именно тридцать четвёртая. Человек оставил сорок рублей и два раза приходил мерить свои брюки. Тридцать шестой он не возьмёт, даже если ты скажешь, что можно ушить.
— Записал.
— И если нужного размера нет, ты в среду приходишь сам и возвращаешь аванс. Не передаёшь через продавца, не просишь подождать до пятницы.
— Верну сам.
— Тогда шестьдесят рублей за две пары.
Он снова надел перчатку, разгладил газету на ящике и прикрыл ею руки от рынка. Из бумажника достал три десятки и шесть пятёрок. Я пересчитал деньги и завернул отдельно от своих.
— Место встречи скажу, когда увижу товар.
— Мне пока место не нужно. День и размеры знаю. Этого достаточно.
Аркадий убрал бумажник.
— И ещё. Вчера один спрашивал, с кем ты работаешь. Я сказал, что покупаю ремни у разных людей. Если ты пришёл байки травить, не стой рядом с моим столом дольше, чем нужно.
— Как выглядел?
— Невысокий. Без шапки. Куртку я не запомнил.
Он сложил газету под мышку и вернулся к ремням. Через минуту уже показывал покупателю две пряжки, сравнивая отверстия на язычках. Я позвонил Пете из автомата у рынка. Сказал, что нужен аванс пятьдесят рублей. Он сначала обрадовался, что товар будет, потом долго молчал.
— Пятьдесят сразу?
— Сразу. Не найдёшь — не приходи, три пары не держу.
— Найду. В семь в «Буревестнике».
До встречи оставалось больше двух часов.
Он пришёл в семь десять. Хороший свитер, волосы приглажены водой. Коричневый портфель он держал перед животом обеими руками. Увидев меня у стены, Петя сел за стол возле окна. Оттуда его было видно сразу от входа. Я подождал, пока он оглянется. Он заметил меня, взял портфель и пересел.
— Ты мог махнуть. Я вошёл, вижу — тебя нет, сел ждать.
— Здесь лучше.
Петя посмотрел на колонну, на дверь, потом поставил портфель между ног и прижал коленями.
— Деньги принёс.
— Не держи портфель так. Поставь рядом со стулом.
— Украдут.
— Тогда подвинь к стене. Сейчас ты его сам всем показываешь.
Петя нехотя поставил портфель на пол. К столу подошла буфетчица. Он заказал два чая и печенье, расплатился мелочью из бокового кармана. Когда она отошла, вытащил тетрадный лист.
— Я размеры записал. Славка — рост сто семьдесят восемь, пояс восемьдесят два. Витька ниже, но ноги длиннее, ему надо смотреть по внутреннему шву. Светка мерить себя не дала. Я взял её брюки, пока она была на занятиях, и линейкой померил.
Он говорил быстро, водя пальцем по строкам, где цифры были исправлены по два-три раза.
— Она знает, что ты брал брюки?
Петя убрал палец.
— Потом скажу.
— Пояс как мерил?
— Вокруг. Ну, сами брюки положил и лентой вокруг пояса.
— Нужна ширина пополам. И внутренний шов. Иначе я размер не подберу.
— Я ещё раз померю.
Он сразу записал рядом вопросительный знак, потом поднял глаза.
— Но одна женская точно будет?
— Будет пять пар. Каких размеров — увижу перед расчётом. Две пары уже Аркадию. Тебе отдам те, что совпадут с этим листом.
— Мне нужны три.
— Я знаю.
— Я уже людям сказал.
Буфетчица поставила стаканы. Петя дождался, пока она отойдёт, и наклонился ближе.
— Славка деньги даст. Витька тоже, у него отец согласился. А Светке я обещал к концу месяца. У неё соседка польские привезла, теперь к ним каждый вечер кто-нибудь ходит смотреть. Светка говорит, что ей всё равно, но это она мне говорит. Соседке она ничего такого не говорит.
Он говорил всё быстрее, потом заметил, что за соседним столом сидят студенты, и снизил голос.
— Мне хотя бы одну для неё. Остальные, если не подойдут, я возьму позже. Только её размер не отдавай Аркадию.
— Я пока не знаю её размер.
— Завтра узнаю. Брюки принесу, хочешь?
— Принеси брюки и линейку. На базе после работы перемерим.
Петя немного успокоился. Придвинул лист ко мне.
— Тогда договорились?
— Договорились так, Петя: ты даёшь пятьдесят. Я держу для тебя до трёх пар, но только если размеры подходят. Подходит одна — берёшь одну, остальное возвращаю. Ни одна — возвращаю всё.
— А нельзя просто взять близкий размер? Светка худенькая, ей можно ремень…
— Нельзя. Она примерит и поймёт, что ты принёс первое, что дали.
Петя замолчал. Покрутил стакан за подстаканник.
— Весной я ей магнитофон обещал. Валера попросил сто восемьдесят, у меня было девяносто. Я потом две недели объяснял, что магнитофон оказался плохой. Она слушала и ни разу не спросила, где он. Лучше бы спросила.
Теперь он говорил медленнее. Пальцы перестали бегать по краю стакана. Он смотрел в чай и ждал, что я отвечу.