— Об этом в общежитии никто не знает. Петрович знает, что я отправляю вещи. Какие — не знает.
— Почему пришла ко мне?
— Потому что Петрович полезет внутрь, даже если я скажу не лезть. Потом спросит, сколько можно оставить себе. Ты хотя бы сначала держишь угол.
Она затянула первый узел, но бечёвка врезалась в палец. Я перехватил конец.
— На общей кухне уже видели джинсы, — сказала Лена. — Твой покупатель показывал.
— Петя?
— Другой. Высокий, с волосами назад. Вышел из комнаты за водой и пришёл без воды. Зато вынес джинсы и всем показал задний карман.
— Славка.
— Имя не спрашивала. Он сказал, что Громов достал и ещё достанет. Назвал цену. Потом две девушки стали выяснять, можно ли заказать размер.
Я отпустил бечёвку. Лена тут же дёрнула её обратно.
— Не бросай. Шов опять уйдёт.
Мы затянули второй узел.
— Петя обещал никому не говорить про поставщика и встречу.
— Может, про поставщика он и не говорил. Этажу хватило твоей фамилии и слова «ещё». У нас люди вечером на кухне сидят. Один сказал — через десять минут знают две комнаты, утром — вахта.
— Ты поэтому пришла?
— Я пришла из-за посылки. Но раз уж стою здесь, говорю. Если из-за джинсов начнут спрашивать, кто что носит на почту, мои коробки найдут раньше твоих денег.
— Что предлагаешь?
— Не знакомить моих людей со своими. Если про тебя спрашивают — я говорю тебе. Если про меня — ты мне. И чтобы твои покупатели больше ничего не разворачивали на кухне.
— Галина Петровна уже записывает звонки в отдельную тетрадь.
Лена замерла, удерживая узел ногтем.
— Давно?
— После звонка про Петю.
— Что записала?
— Время, имя, среду.
Она потянула узел ещё раз, проверила пальцем.
— Тогда поговори с ней. Не проси выбросить тетрадь — не выбросит. Узнай, кто ещё звонил и как выглядели те, кто приходил.
Я снял с полки лист упаковочной бумаги, закрыл им разошедшийся угол и заправил под бечёвку. Лена подождала, пока я закончу.
— Сколько таких посылок в месяц?
— Две. Иногда три. Не каждую неделю.
— Адрес один?
Она не ответила. Подняла посылку, проверила дно и поставила обратно.
— Вот этого тебе знать не надо. Я твои размеры не спрашиваю.
У двери Лена остановилась и посмотрела на кровать, потом на шкаф.
— Деньги в одном месте не держи.
— С чего ты решила, что они здесь?
— Пока мы вязали, ты два раза посмотрел вниз, когда я двигала посылку к краю стола. Я не видела, куда. И не хочу видеть.
Она взяла посылку под мышку.
— Если спросят, завтра утром я сюда не приходила. Ты мне ничего не передавал.
— Понял.
— И студенту своему скажи, чтобы держал товар в комнате.
Лена вышла. На столе остался короткий обрезок бечёвки и серый след от мокрой ткани.
В субботу утром у входа на барахолку мне перегородили дорогу.
Мужчина лет пятидесяти стоял чуть сбоку от прохода. Серая болоньевая куртка, широкие плечи, папироса в пальцах. Чтобы пройти, пришлось бы развернуться к нему спиной.
— Громов?
— Да.
— Пойдём.
Я сделал шаг к воротам.
— За мясной.
Он пошёл первым, не проверяя, иду ли я. За павильоном работник смывал водой опилки с пола. У стока собиралась мутная красноватая вода. Мужчина встал у кирпичной стены, откуда видел оба выхода.
Я остановился на сухом месте.
Он посмотрел на ботинки.
— Подойди ближе. Я громко говорить не буду.
Я подошёл.
Мужчина прикурил от зажигалки с облезлым красным боком.
— Гена.
Он назвал имя и подождал, пока я его услышал.
— Кто ходил за мной в коричневой куртке?
Гена выпустил дым в сторону стока.
— Сейчас говорю я.
Мимо прошёл мясник с пустым тазом. Замедлил шаг возле шланга.
— Сёма, закрой воду, — сказал Гена, не глядя на него.
Таз звякнул за углом. Вода перестала шипеть.
Гена снова посмотрел на меня.
— В среду ты взял пять пар. Две отдал Аркадию, три унёс студент в коричневом портфеле. Правильно?
— Правильно.
— Значит, дальше не будем тратить время.
Он стряхнул пепел.
— За следующую партию платишь десять процентов.
— Кому?
— Мне передаёшь. Через Аркадия или лично, как скажу.
— Десять процентов от прибыли?
Гена выдержал паузу. Не усмехнулся.
— От денег, которые берёшь с покупателей. Продал на сто — десять отдал.
— За что?
— За то, что работаешь здесь.
— Пока я один раз продал.
— Первый раз я не считаю. Ты не знал.
Он говорил негромко и не приближался. За углом никто не включал воду, хотя работник со шлангом оставался там.
— Что меняется после оплаты?
— Аркадий не отдаёт твоё место другому. У ворот твои сумки не открывают без причины. И люди, которые вчера смотрели на твой пиджак, сначала спрашивают меня.