— Вот и пишите то, за что можете ответить. Профком пусть добавит своё, если у них с Громовым уже было какое-нибудь дело. Я подпишу бумагу, где каждый написал то, что видел, а незнакомого человека от себя придумывать не стану.
В дверь постучали один раз и сразу вошли. Юля держала под мышкой свёрнутую ткань, в другой руке — лист с фамилиями; на щеке темнела полоса пыли, которую она, похоже, не заметила.
— Василий Петрович, у нас восьмого ноября районный смотр. Корнеев сломал ногу, заявку уже приняли, номер стоит в программе, а без партнёра его придётся снимать. Мне нужен мужчина примерно его роста, которого можно сегодня поставить на репетицию и не искать заново завтра.
Директор надел очки и кивнул в мою сторону.
— Юлия Сергеевна, вы Громова знаете?
— С сегодняшнего утра. Он забрал из клуба две настольные лампы, которые нам привезли вместо прожекторов.
— Уже больше моего. Вам мужчина для номера ещё нужен?
Юля повернулась ко мне, попросила встать и отошла на шаг, сверяя рост по памяти.
— По росту подойдёт. Вальс когда-нибудь танцевали?
— В школе. Давно.
— Значит, начинать не совсем с нуля. До восьмого неделя: сегодня посмотрим, что осталось, завтра станет ясно, можно ли выпускать, в понедельник прогоним целиком.
— Юлия Сергеевна, восьмого база закрыта, но его могут поставить в дежурную отгрузку, — напомнил Витя.
— Репетиции после работы. Восьмого оформлю так, чтобы к трём он был в клубе.
Василий Петрович снова открыл ведомость, но писать не стал.
— Так и решим. Белов напишет, как Громов работает. Вы напишете, пришёл ли он на репетиции, выучил ли номер и вышел ли в четверг. Когда у меня будет не одна фамилия на пропуске, а два человека, которые с ним дело делали, я характеристику подпишу.
Юля посмотрела на Витю.
— По работе он действительно держится?
— Держится. Сегодня две пропавшие лампы вернул на склад и водителя не задержал.
— Тогда идёмте, Андрей Викторович. В клубе сразу станет понятно, оставлять вас в номере или возвращаться к списку.
Она переложила свёрток в другую руку и направилась к двери.
— Мне к шести на вокзал, — сказал я уже в коридоре.
Юля остановилась у часов, быстро прикинула дорогу и прижала ткань локтем, чтобы свёрток не распался.
— Тогда работаем до пяти. Я покажу проход и поворот; если совсем не получается, отпущу раньше и буду искать дальше.
— А в характеристику вы что напишете?
— Только то, что увижу. Придёте сегодня, завтра и в понедельник — напишу, что взялись за общественную работу и не бросили после первой репетиции. Не придёте — вообще ничего добавлять не стану: двух минут возле ламп для характеристики тоже мало.
Она снова пошла по коридору, уже разворачивая на ходу список участников.
В клубе к лампам уже никто не возвращался. На сцене стоял стул без спинки, у занавеса две девушки разматывали длинную красную ткань. Пожилая женщина за пианино искала ноты в папке и сердито объясняла, что вальс она помнит, но помнить и играть с листа — разные вещи.
Юля положила свёрток на стул и развернула его. Внутри оказались мужской жилет и белая рубашка с широким воротником.
— Это Корнеева. Примерите позже, когда станет понятно, есть ли смысл перешивать. Сейчас пройдём без музыки.
— Что именно мы танцуем?
— Вальс: проход, поворот и диагональ через сцену. Сначала научитесь вести меня по счёту, потом добавим остальное.
Она поставила список на стул, сняла туфли и осталась в тонких чулках. Одну туфлю отодвинула носком под занавес, чтобы никто не наступил.
— Правую ладонь ниже, на талию. Локоть не поднимайте: мне под него ещё проходить. Левую руку держите спокойно, не тяните меня вверх.
Я поставил ладонь ей на талию.
— Так?
— Теперь шаг назад и немного в сторону, чтобы у меня осталось место.
Я шагнул прямо на неё. Юля упёрлась ладонью мне в грудь и вернула на исходную точку.
— Вы пошли туда, куда удобно вам. Смотрите на мой корпус: раз вы ведёте, сначала освобождаете дорогу мне, а уже потом переносите свой вес.
Пожилая женщина за пианино нашла нужный лист и сыграла первые такты. Юля тронулась раньше, чем я понял ритм; на втором шаге я наступил ей на носок.
Она зажмурилась, выдохнула через нос и отступила.
— Сильно?
— Нет. Но после каждой ошибки останавливаться не будем, иначе до четверга выучим одно вступление. Начинайте с того же места.
Следующие десять минут я считал шаги. На четвёртом сбивался, на шестом пытался исправить сразу два предыдущих и поворачивал Юлю не туда. Она сначала подсказывала вслух, потом перестала: возвращала меня на место ладонью в грудь, ждала, пока я сам найду счёт, и начинала снова.