— Телефон?
— Не дам. Сначала племянника спрошу.
— Мне сегодня.
— Тогда сами идите. Только меня не называйте.
— К кому?
— К Лидии Семёновне. Этого вам хватит.
В прежней жизни у меня в телефоне было приложение, которое считало то же самое за секунду, и я ни разу не сказал ему спасибо. Здесь мне предстояло вечером идти в чужой институт, произносить не своё имя и упрашивать лаборантку ради машинки, которая умела делить с остатком.
Витя появился в дверях с незакрытой папкой.
— Громов, вторая копия нашлась.
— Где?
— У Борисенко в столе, под путевыми листами.
— Значит, оба экземпляра на месте.
— На месте-то на месте. Только два акта в журнале зарегистрированы раньше, чем на них появились подписи.
Зинаида Павловна перестала писать.
— Какие акты?
Витя прижал папку к груди.
— Никакие. Громов, идём.
В конторе на столе лежали журнал регистрации и два экземпляра акта. Даты подписей не сходились на один день. Витя поставил рядом календарь за август и начал считать рабочие смены.
— Могли подписать позже, — сказал он.
— Могли. Тогда исправленная сумма появилась бы после подписи.
— Она появилась раньше.
— Значит, акт подгоняли под уже сделанную запись.
Витя провёл ладонью по лицу.
— Кому показывал?
— Никому.
— Смирнову номера называл?
— В воскресенье. Ты уже знаешь.
Витя постучал пальцем по полю журнала.
— Знаю. Поэтому дальше без устных договорённостей: что проверяем, сначала записываем вдвоём, и бумаги из шкафа не выходят.
В коридоре крикнули, что машина с посудой пришла без пломбы. Витя закрыл журнал, запер его в шкаф и сунул ключ мне.
— Держи.
— Почему мне?
— Потому что у меня сейчас будет машина без пломбы, две кладовщицы и водитель, который уже говорит, что опаздывает. Если ключ останется у меня, я положу его куда-нибудь правильно и потом не найду. В половине пятого вернёшь.
Он ушёл бегом. Ключ остался у меня на ладони.
До обеда я проверял даты по карточкам. В одном акте списали двенадцать настольных ламп как бой. В накладной магазина на следующий день стояло десять тех же ламп, только с другим артикулом. Цена отличалась на рубль восемьдесят. Я переписал номера на отдельный лист и убрал под журнал.
В половине первого в контору вошёл мужчина в сером костюме. На лацкане висел институтский значок. Он спросил Белова, увидел меня и положил на стол сложенный лист.
— Виктор Семёнович сказал передать вам. Это отдельно — за августовские книги и лампы.
В листе стояли номера двух актов, подпись Вити и сумма: двадцать пять рублей.
— В кассу?
— Нет. Премиальный фонд. Первая выплата была за три строки, эта — за то, откуда они взялись. Распишитесь здесь.
Я расписался. Мужчина отсчитал пять пятёрок и убрал лист в папку.
Двадцать пять рублей легли во внутренний карман. После столовой и трамвая у меня стало чуть больше четырёхсот.
В институт я приехал после трёх. Вахтёрша выслушала фамилию Лидии Семёновны, посмотрела на мой пропуск с базы и вернула его.
— К ней сегодня половина института идёт. Подвал, после электрощитовой. Только сначала решите, что вы у неё просите.
У лестницы студент с рулоном чертежей услышал фамилию и показал вниз.
— Если за калькулятором, шнур при вас пусть положит. Утром его нашли в соседней лаборатории, теперь она каждому про шнур рассказывает.
— А сам калькулятор?
— Калькулятор никуда не уходил. В этом и вся неприятность.
В подвале пахло нагретой изоляцией и пылью. За второй дверью стояли четыре стола. На одном работал арифмометр, возле другого двое студентов спорили над формулой. У окна сидела женщина лет пятидесяти в белом халате. Перед ней лежал журнал, ключи и серый калькулятор в пластиковом футляре.
— Лидия Семёновна?
Она не ответила сразу. Дождалась, пока студент закончит считать, забрала у него калькулятор и проверила корпус.
— Кто спрашивает?
— Громов. Мне нужен Б3-21 на одну ночь.
Студенты перестали спорить.
— Вам тоже?
— Для расчёта.
— Всем для расчёта. Одному диссертацию, другому диплом, третьему просто интересно. Вы из какой кафедры?
— Не из института.
Лидия Семёновна закрыла футляр.
— Тогда до свидания.
— Я оставлю залог.
— Какой?
— Полную стоимость. Триста пятьдесят рублей. Верну утром, вы вернёте деньги.
Она медленно сняла очки.
— Молодой человек, вы сейчас предлагаете мне вынести институтский прибор за наличные?
— Под залог.
— А если вы его не вернёте?
— Залог останется.
— Тогда я продала государственный прибор за триста пятьдесят рублей. Вы это понимаете?
Один студент опустил глаза в тетрадь. Второй сделал вид, что ищет ластик.