— Их десять.
— Два раза и ещё четыре.
Витя сунул ему накладную и пошёл к складу. Я пошёл следом.
Двадцать четыре ящика нашлись. Один был подписан не третьим, а тринадцатым магазином. Водитель уже закрыл борт, когда Тамара Петровна принесла исправленную накладную.
— Переподпишите.
— Я уже подписал.
— Тогда подпишите ещё раз там, где правильно.
— А старая?
— Старая остаётся неправильной. Мы её не прячем, мы её отменяем.
Водитель поставил вторую подпись, забрал оба листа и пошёл к кабине. Витя догнал его и вернул старый.
— Этот наш.
— Так она сказала оба.
— Она сказала старая остаётся. Не у вас.
Тамара Петровна посмотрела на меня.
— Видите, почему я всё говорю два раза?
К одиннадцати Юля появилась на складе.
Она шла быстро, прижимая к боку папку и свёрнутый костюм. Сашка увидел её раньше меня и сразу занялся верёвкой на ящике. Верёвка была завязана и без него.
— Андрей Викторович, директор подтвердил: в двенадцать дежурство заканчивается, в половине третьего вы в клубе.
— Мы собирались в четыре тридцать.
— Район попросил раньше. Перед программой будет доклад, порядок сдвинули.
— Насколько раньше?
— Пока на сорок минут. Может, ещё.
Она протянула лист. Внизу стояли подпись директора и печать: Громов включён в праздничную отгрузку до двенадцати, затем направляется на районный смотр.
— Я нашёл замену, — сказал я и кивнул на Сашку.
Юля посмотрела сначала на меня, потом на него. Сашка продолжал развязывать верёвку, которую минуту назад затянул сам.
— Александр, покажите правую руку и встаньте сюда.
Сашка выпрямился, протянул руку и настороженно спросил:
— А чего показать?
— Как вы ведёте партнёршу. Левая на лопатку, правую выше. Два шага вперёд, потом поворот.
Он встал напротив неё. На первом проходе наступил Юле на носок, извинился и попробовал ещё раз. На повороте потянул её за руку и развернул вокруг себя так, как, вероятно, делал на свадьбах.
Юля остановилась и отпустила его ладонь.
— Кто сказал, что вы сегодня выступаете?
Сашка посмотрел на меня.
— Андрей Викторович. Десять рублей после номера.
Во дворе водитель дал гудок. Никто не пошевелился.
— Александр, возвращайтесь к тележке. Сегодня вы в номер не выходите.
— А Андрей Викторович сказал…
— С ним я сейчас разберусь.
Сашка подхватил ящик и ушёл, всё ещё оглядываясь на нас.
Юля прижала папку к боку.
— Вы нашли не партнёра, а человека, который согласился получить десять рублей. Он не знает рисунка, костюм сшит на Корнеева, а в районной заявке стоит ваша фамилия.
— Мне надо уйти на двадцать минут. Я пытался не сорвать номер.
— Тогда надо было сказать, что вам нужно уйти, а не приводить за час до выступления грузчика и объявлять его готовой заменой. За деньги можно купить согласие, но не две репетиции, костюм и заявку.
Она посмотрела на часы и подняла папку.
— В половине третьего вы в клубе. Сашке ничего не платите: к вечеру вся база будет рассказывать, что профком покупает партнёров для Юлии Сергеевны.
Юля пошла к воротам, оставив меня возле ящиков и Витю в окне конторы с накладной, которую он уже давно не читал.
По десяти лампам разница между артикулами составляла восемнадцать рублей. Две оставались в акте как настоящий бой; десять списали по старому артикулу и на следующий день провели магазину как более дорогие. Витя прочитал лист, снял очки и протёр их халатом.
— Кому показывал?
— Тебе.
— Хорошо. Сегодня больше никому. Завтра найдём карточку магазина.
Он открыл нижний ящик и положил лист под пачку конвертов.
— Иди уже. Юлия Сергеевна звонила в одиннадцать сорок пять, в одиннадцать пятьдесят и без пяти двенадцать.
— Что сказала?
— В первый раз — чтобы отпустил ровно в двенадцать. Во второй — чтобы напомнил про рубашку. В третий спросила, вышел ли ты из ворот.
— Я ещё здесь.
— Это я и ответил. Она помолчала. Мне не понравилось.
Витя посмотрел на часы.
— Беги.
В клубе рубашку повесили над электроплиткой. Тётя Нина, заведующая костюмами, гладила рукав через влажную марлю.
— Кто так сушит? Воротник сел, манжета сырая.
— Я на батарее.
— На батарее носки сушат. Рубашку сушат на плечиках.
Она перевернула рукав и прижала утюг.
Юля стояла перед зеркалом в комбинации и нижней юбке, поверх плеч наброшен халат. Волосы были собраны выше, чем обычно. На столике лежали шпильки, пудра и маленький флакон лака.
— За ширму, — сказала она, увидев меня.
Я взял рубашку и ушёл за складную ширму. Одна створка не держалась; тётя Нина подпёрла её стулом.
— Брюки снимайте осторожно, на колене мел.
— Откуда мел?