— Я знаю. После работы вас проводить?
Юля посмотрела в список, где на вечер уже были записаны собрание комсомольского актива и сдача костюмов.
— Сегодня я не знаю, во сколько освобожусь. А у вас лампы, характеристика и Сорокин. Закончите сначала то, ради чего Белов вас взял.
Она закрыла папку и пошла к лестнице, уже по дороге отвечая женщине, которая спрашивала про билеты.
Мария Степановна сидела в бухгалтерии за дальним столом. На столе стояла табличка «Профком», но поверх неё лежала линейка. Она прочитала характеристику, повернула лист к свету и спросила:
— Взносы с вас удерживают?
— Не знаю.
— Как не знаете?
— Расчётный листок я ещё не смотрел.
— Тогда узнаете в расчётном листке.
Она открыла толстую папку, нашла список новых работников и провела пальцем по фамилиям.
— Громов есть. В профсоюз заявление писали?
— При оформлении подписывал.
— Подписывать можно всё. Помнить надо, что.
Мария Степановна поставила визу и круглую печать профкома.
— На собрание приходите в конце месяца.
— Обязательно?
— Теперь уже да.
Характеристика получила вторую печать раньше, чем я успел спросить, почему.
В отделение я пришёл после обеда. У дежурного сидели трое: женщина с сумкой держала за рукав мальчика лет двенадцати, а мужчина в рабочей куртке заполнял объяснение, облизывая карандаш перед каждым словом.
Я назвал фамилию. Дежурный взял характеристику, прочитал адрес базы, положил лист под стекло и кивнул на свободный стул.
Сорокин вызвал через двадцать минут. У второго стола теперь сидел ещё один сотрудник; он печатал двумя пальцами и не смотрел в нашу сторону.
Сорокин проверил подпись директора, печать профкома и три машинописные строки. На обороте Юля дописала от руки: «Участник районного смотра художественной самодеятельности», — и поставила подпись комсорга.
— Вальс? — спросил он.
— Один номер.
Сотрудник за вторым столом перестал печатать, хотя головы не повернул.
— Почти два месяца назад вы пришли сюда без работы, — сказал Сорокин, возвращая взгляд к листу. — Теперь у вас база, профсоюз и районный смотр. Для одного предупреждения получилось довольно насыщенно.
Он вложил характеристику в папку и закрыл её.
— По тунеядству и трудоустройству вопросов больше нет. На базе оставайтесь; второй раз собирать на вас подписи никто не будет.
— Останусь.
Сорокин потянулся за следующей бумагой, и на этом разговор закончился.
На базе Витя ждал с карточкой магазина. Десять настольных ламп на следующий день действительно провели как другой артикул. Внизу стояла подпись заведующей магазином и номер акта, которого не было в журнале базы.
— Куда теперь? — спросил Витя.
— Найти приход магазина. Если там тот же артикул, значит, пересорт сделали здесь. Если другой — в магазине.
— Сегодня успеешь?
Я посмотрел на часы. До встречи с Мишей оставалось два часа.
— Успею.
Приход нашли в папке за сентябрь. Артикул был старый, дешёвый. Исправление появилось только в карточке магазина.
Витя выдохнул.
— Значит, не у нас.
— Акт списания наш. Мы дали им возможность закрыть разницу.
— Возможность — не товар.
— Но подпись твоя.
Он взял карточку двумя пальцами.
— Опять подпись.
— Ты её ставил?
— Ставил. Мне принесли акт, показали две разбитые лампы. Остальные десять я не видел.
— Тогда завтра поднимем накладную на вывоз боя.
— Завтра суббота.
— Значит, в понедельник.
Витя положил карточку в конверт и запечатал клеем. Сверху написал дату.
— Иди к своему калькулятору. Только в понедельник в семь.
— Приду.
— Не опаздывай. Юлии Сергеевны у меня утром не будет.
У Каца на столе уже стоял Б3-21.
Серый корпус занимал половину свободного места. Шнур тянулся через кухню к розетке возле холодильника. На футляре лежал паспорт Миши и листок Лидии Семёновны: «Вернуть до 9.00. Без царапин. Шнур приложить».
Фира встретила меня у двери и сразу посмотрела на часы.
— Восемь ноль три.
— Три минуты.
— Я не Юля. Мне записывать некуда.
Она взяла у меня пальто.
Миша сидел в рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы торчали с одной стороны. Возле калькулятора лежали мои вчерашние листы, его таблица и тарелка с нетронутым бутербродом.
— Характеристику отдали? — спросил он.
— Отдал.
— Это хорошо. Значит, милиция пока не будет менять ваши маршруты.
— Вы и это считаете?
— Нет. Это Фира спросила.
Фира поставила чай и ушла к плите.
Я выложил записи за последние дни. Отдельно положил половину вкладыша BASF.
Миша прочитал время и сумму задатка.
— Не пришли?
— На прошлой неделе был на смотре.