Он посмотрел на часы, затем на пустые ящики в кузове.
— Я сейчас на двор. Шесть рублей за крюк и бензин. Доедешь, поговоришь. Не договоришься — обратно сам.
— Поехали.
Коля поймал меня за рукав.
— Если покажут товар, ещё пять с долга.
— Если дадут условия сделки.
— Опять торгуешься.
— Учусь у тебя.
Славка уже заводил машину. Коля отпустил рукав.
— Моего имени не говори.
— Ты уже говорил.
— Славке можно. На дворе нельзя.
В кабине пахло бензином, мокрой мешковиной и дешёвым одеколоном. Между сиденьями лежали путевые листы, прижатые разводным ключом. Славка переложил ключ на пол, но бумаги мне не показал.
— Что магазин вернул? — спросил я.
— Восемь коробок.
— Почему?
— В акте написано: повреждение наружной тары, пересортица по оттенкам, частичное недовложение.
— Всё сразу?
— Они бы ещё пожар написали, если бы место оставалось.
Машина дёрнулась и выехала со двора. Славка переключал передачи двумя руками: одной держал рычаг, второй помогал себе за запястье.
— Сколько внутри нормального?
— Ромка открыл одну. Сверху нормальное. Ниже не понравилось.
— Что именно?
— Он хотел выбирать коробки. Юрий не дал. Или все восемь, или обратно на базу.
— Почему Юрий решает?
Славка посмотрел на меня, потом на дорогу.
— Он старший экспедитор по возвратам. Принимает их вечером и закрывает утреннюю машину. Что у него в бумагах — у него спросишь.
— А почему не отправить обратно?
— Отправит, если никто не возьмёт. Мне всё равно, куда везти. Только утром ещё раз грузить.
По его голосу было понятно, что всё равно ему не совсем.
За Савёловским стало темнее. Фонари стояли далеко друг от друга. Машина свернула вдоль железнодорожной насыпи, прошла под низким мостом и остановилась перед высоким забором. Над воротами висела лампа в металлической сетке.
Славка посигналил дважды. В будке поднялась занавеска. Створка открылась ровно настолько, чтобы прошла машина.
Во дворе стояли весы, два длинных склада и несколько штабелей пустой тары. У весовой под брезентом лежали коробки. На боках виднелись белые круги и розовые цветы.
Я насчитал восемь.
Славка заглушил двигатель.
— Сиди.
Он вошёл в весовую. Через окно было видно, как разговаривает с мужчиной в сером плаще. Мужчина сначала качнул головой, потом посмотрел на кабину. Славка что-то сказал ещё. Мужчина подошёл к окну, но наружу не вышел.
В воротах появился свет фар.
Сторож распахнул вторую створку и махнул мне рукой:
— Из кабины выйди! Машина на весы идёт.
Я спустился. Во двор вошёл ЗИЛ с эмблемой районной базы. В кузове лежали пустые поддоны. Из кабины вышла женщина в тёмном пальто и меховой шапке, прижимая к груди папку.
Мужчина в сером плаще появился возле весовой сразу.
— Лидия Павловна, вы завтра собирались.
— Завтра комиссия. Я сегодня сверю возвраты и спокойно приду.
Она раскрыла папку.
— Где восемь мест с Ленинского?
Мужчина посмотрел на Славку.
— У третьего склада. Сейчас подадим.
Женщина направилась к весовой. Славка схватил меня за локоть.
— Хочешь разговаривать — помогай.
— Куда?
— За склад. Быстро.
Брезент сняли втроём. Кроме нас подошёл грузчик в телогрейке. Коробки стояли на низкой платформенной тележке. На верхней была промята крышка, нижняя с одного края потемнела от воды.
Славка взялся за ручку.
— На боковой проезд. Там навес.
— Она же спросила эти коробки, — сказал я.
— Ей покажут другие.
Грузчик толкнул тележку сзади. Колёса прошли первые доски и застряли в щели между плитами.
— Ещё.
Мы навалились. Переднее колесо выскочило из щели, тележка резко пошла вперёд и ударилась боком о край весовой платформы. Верхние коробки качнулись.
Я успел подставить плечо под первую. Вторая ударила по предплечью, третья съехала на край. Славка бросил ручку и поймал её снизу. Нижняя доска тележки хрустнула.
— Держи!
Коробки оказались тяжелее, чем выглядели. Картон продавился под ладонями. Из промятого угла пахнуло пудрой — сухим сладковатым запахом, сразу забившим бензин и мокрую древесину.
Грузчик подтащил пустой поддон. Мы переставляли коробки по одной. На четвёртой из боковой стенки торчал гвоздь. Он полоснул мне ладонь, когда коробка пошла вниз. Я отдёрнул руку, но Славка уже держал только один край.
— Потом посмотришь.
Я снова взялся. Кровь размазалась по серому картону и осталась возле польской надписи.
За углом склада хлопнула дверь.
— Где возвраты? — крикнула женщина.
Мужчина в сером плаще ответил издалека:
— Сейчас кладовщик откроет!
Последнюю коробку поставили под навес. Грузчик накрыл их другим брезентом и сверху бросил две пустые рамы. С дороги получился штабель тары.