Глава 15. Одна коробка
Возле общежития было пусто. За стеклом вахты горела лампа. Я уже поднялся на крыльцо, когда у тротуара притормозило такси — салатовая «Волга» с шашечками на двери.
Сначала из задней двери показалась туфля, потом Лена. На ней было тёмное платье и лёгкое пальто, наброшенное на плечи. Она выбралась не сразу, держась за дверцу.
В машине осталась Нина, светловолосая девушка с большой диванной подушкой в прозрачном чехле на коленях. Она опустила стекло.
— Завтра заберу!
— Что именно? — спросила Лена.
Нина подняла подушку обеими руками. Обе засмеялись. Водитель посмотрел на них в зеркало и постучал пальцами по рулю. Лена захлопнула дверь. Такси тронулось. Она увидела меня у входа и остановилась.
— Андрюша? Ты чего здесь?
Раньше она звала меня по фамилии. Сейчас сказала и сама, кажется, не заметила.
— Домой пришёл.
— В половине первого?
— Ты тоже.
От неё пахло холодом, духами и вином. «Андрюша» прозвучало легко; потом Лена будто услышала себя и плотнее запахнула пальто.
— Половина первого.
Лена протянула пропуск.
— Мы видим.
Галина Петровна посмотрела на неё, потом на меня, открыла журнал и подвинула ручку. Лена расписалась. Последняя буква вылезла за клетку. На второй площадке она остановилась, сняла сначала одну туфлю, потом другую и взяла обе за ремешки.
— Нина сказала: от ресторана до такси два шага. Я сейчас сдохну от этих шпилек.
Дальше Лена пошла в одних капроновых чулках, осторожно ставя ступни на холодные края ступеней.
Я шёл следом и смотрел на её ноги. Пальто при каждом шаге расходилось, подол платья двигался чуть выше колен. Потом поймал себя на том, что просто любуюсь, и до следующей площадки так ничего и не сказал.
Лена оглянулась.
— У тебя что-то случилось. Ты идёшь сзади и молчишь, а обычно успеваешь что-нибудь придумать раньше третьего этажа.
Я достал квиток.
— Нашлись восемь коробок польской косметики. В шесть двадцать дадут открыть одну. Потом или забираем всё, или уходим.
Лена остановилась, взяла квиток и поднесла к свету на площадке.
— Где это и сколько они хотят?
— На возвратном дворе за Савёловским. Шестьсот двадцать. Юрий Семёнович, старший экспедитор.
Она ещё раз посмотрела на сумму задатка.
— У тебя после этих пятидесяти сколько осталось?
— Триста двадцать один пятьдесят. Остальное ищу.
Лена вернула квиток и пошла дальше уже быстрее, туфли постукивали друг о друга в её руке.
— Пойдём.
В комнате она включила настольную лампу, бросила пальто на спинку стула и поставила туфли под кровать. На кровати лежали джинсы, свитер и раскрытый журнал.
— Отвернись.
Я обернулся не сразу. Лена уже расстёгивала платье. Просьбу она сказала по привычке: даже не посмотрела, послушался ли я.
Платье соскользнуло с плеч. Под ним была светлая комбинация; капроновые чулки она так и не сняла. Лена достала из шкафа халат и накинула его поверх комбинации.
Я всё-таки отвернулся к столу. За спиной хлопнула дверца шкафа.
— Всё.
Лена собрала волосы рукой и закрепила шпилькой не с первого раза. Потом поставила чайник на плитку и положила серьги в блюдце.
— Рассказывай сначала. Без того места, где ты уже всё решил.
Я рассказал про возвраты, Колин долг, Славку, тарный двор и восемь коробок, которые во время сверки переставили под другой навес. Рассказал про акт с пересортицей, повреждённой тарой и недовложением, про утреннюю машину на районную базу и про одну коробку, которую Юрий Семёнович разрешил открыть перед расчётом.
Лена налила чай и только после этого спросила:
— Заводская упаковка?
— С польскими надписями. Лента сверху выглядела целой.
Она отложила серьгу, которую ещё держала в пальцах.
— Я не про надписи. Коробку могли открыть снизу, переложить оттенки, собрать туда бой из нескольких магазинов и снова заклеить. Тушь могла высохнуть, крем — расслоиться. То, что сверху всё красиво, ничего не значит.
— Поэтому ты нужна утром.
Лена поставила передо мной чашку и села напротив, подтянув полы халата на коленях.
— Когда ты увидел меня у такси, ты обрадовался мне или вспомнил про деньги?
— Сначала понял, кто сможет проверить товар. Потом вспомнил про деньги.
Она отпила чай, не отводя глаз.
— Хоть не врёшь.
— Ночью больше не к кому.
— К Гене можно было бы пойти, если бы ты не оставил задаток раньше, чем понял, что покупаешь. Но он даст только под то, что сам сможет потом забрать, а здесь неизвестно, что внутри.
Лена открыла нижний ящик стола и достала жестяную коробку из-под печенья. В ней лежали купюры, квитанции и маленькая записная книжка. Деньги она пересчитала на столе — двести восемьдесят рублей, — собрала в пачку и пересчитала ещё раз.