— Ты чего здесь стоишь?
— Жду.
— Кого?
Я поднял сетку с апельсинами.
Настя посмотрела на них, потом на коробку.
— Это мне?
Она вспыхнула от удовольствия и сразу смутилась.
— Спасибо! Я сейчас, только смену закончу!
— Подожду.
— Минут двадцать.
Она взяла один апельсин, спрятала в карман пальто, коробку взяла под мышку и вернулась внутрь.
Я ждал у стены. Ветер был сырой, с мелким снегом. От двери тянуло теплом и котлетами. Один из мужчин в белой куртке вернулся, вынес пустой ящик, поставил у стены и ушёл обратно.
Настя вышла уже с сумкой. Мы пошли к ней. Дома она сначала поставила апельсины на стол, потом переложила на тарелку, потом снова в пакет, потому что тарелка оказалась мала. Набор открывала осторожно.
— Это вы делаете?
— Мы собираем.
— Красиво.
— Смотри нормально. Если что не так, скажи.
Она достала пудру, открыла, посмотрела на зеркало.
— Девочки увидят — спросят.
— Пусть спрашивают.
— Я покажу. Только не Людмиле Марковне первой.
— Почему?
— Она сначала спросит, кто разрешил, а потом попросит себе.
Она поставила коробку на комод. Потом подошла, сняла с меня шарф и повесила на спинку стула.
— Ты давно не приходил.
— Знаю.
— Сейчас не надо объяснять.
— Я и не собирался.
— Хорошо.
Ночью за окном кто-то долго заводил машину. Мотор хватал, глох, снова хватал. Настя лежала рядом, головой у меня на плече. На столе пахли апельсины. Я слушал мотор и думал, что утром опять надо в гараж.
Через два дня я позвонил в ресторан с вахты общежития. Настю искали несколько минут; когда она подошла, в трубке ещё звенела посуда.
— Девочки хотят такие же, — сказала она.
— Сколько?
— Пока семь. Может, восемь. Две большие, остальные маленькие. Одна просит без пудры. Деньги сразу.
— Завтра принесу.
— К ресторану. Я выйду.
Мы с Кареном собрали восемь наборов за вечер. Четыре больших, четыре маленьких.
На следующий день я принёс коробки к ресторану в сумке. Настя вышла через служебный вход, взяла сумку и сразу заглянула внутрь.
— Подожди здесь. Я деньги соберу.
— Долго?
— Если Людмила Марковна не увидит — быстро.
Она ушла. Я остался у стены. У дверей стояли пустые ящики из-под бутылок. От них пахло мокрым деревом. На тротуаре снег превращался в серую кашу.
Сорокин подошёл со стороны угла. Я узнал его поздно, когда он был уже близко.
— Громов?
— Здравствуйте.
Он посмотрел на служебный вход, потом на меня.
— Вы здесь что делаете?
— Жду знакомую.
— В рабочее время?
— Я сегодня не на смене.
— На базе так сказали?
— Я получил зарплату и расписался. После этого свободен.
Сорокин не спорил. Он стоял спокойно, руки в карманах пальто.
— У служебного входа ресторана обычно ждут по делу.
— У меня личное.
— Личное тоже бывает разное.
Я не ответил. Дверь открылась. Настя вышла с деньгами в кулаке. Увидела Сорокина, увидела меня и подошла вплотную.
— Андрюша, ты замёрз.
Она обняла меня за шею. Деньги прижала к моей спине.
— Нормально, — сказал я.
— Я же сказала, не стой у двери.
Она повернулась к Сорокину.
— Добрый вечер.
— Добрый.
— Он меня ждёт. Я задержалась.
Сорокин посмотрел на неё, потом на меня. Я не двигался. Настя держала крепко, но не так, чтобы это выглядело нарочно.
— Зайдёте ко мне, Андрей Викторович, — сказал Сорокин. — Не сегодня. На неделе.
— Хорошо.
Он кивнул Насте и пошёл к главному входу. Настя дождалась, пока он войдёт, и только тогда отпустила меня.
— Это кто?
— Милиция.
— Я поняла.
Она разжала руку и отдала деньги.
— Все отдали. Тамара просила спросить, можно ли в следующий раз ленту посветлее.
— Можно.
— Ты к нему пойдёшь?
— Придётся.
— Ты ему что-то должен?
— Нет.
Она посмотрела на меня и поправила воротник пальто.
— Тогда не стой тут. Иди.
Через три дня я зашёл к Мише с коротким списком: плёнка, батарейки, кассеты и крем. Он был простужен, Фира пустила меня на десять минут.
Миша посмотрел записи и не стал строить из них систему.
— Плёнку можно брать одной маркой. Батарейки — только закрытыми коробками. Кассеты будут продаваться медленно: каждый захочет проверить. Крем в быстрый оборот тоже не ставьте — откроют, понюхают, понесут советоваться.
— Значит, плёнка и коробочные батарейки.
— Если увидите товар. Пока это только порядок выбора.
Фира из кухни напомнила, что чай уже остыл.
Я попросил у Фиры телефон и набрал ресторан. Сначала ответили в буфете, потом Настю позвали из малого зала.
— Андрей? Ты сам вовремя. Тут Людмила Марковна спрашивает. Не для девочек. У неё знакомая из «Интуриста»: к празднику нужны одинаковые подарки. Можно сто?