Я свернул его мокрой стороной внутрь и сунул в карман.
— Всё? — спросил я у Лены.
— Для тебя всё. Иди, раз опаздываешь. Тут уже понятно, что делать.
— А если снова польёт?
— Тогда вахтёрша ещё кого-нибудь поймает. Не ты один в общежитии живёшь.
Внизу вахтёрша только махнула рукой:
— Беги уже. И скажи потом, что это я тебя задержала, если там совсем важные люди.
До ресторана я добрался позже, чем обещал. У служебного входа курили двое поваров. Один придержал дверь плечом и пропустил меня внутрь.
— Настя где?
— Там же, где все сегодня: между кухней и начальством.
В служебном коридоре двигали стулья, за перегородкой спорили из-за салфеток. Официантка с подносом выслушала меня, кивнула на стену:
— Подожди. Она сейчас из кабинета выйдет.
Настя появилась с папкой под мышкой и сразу повела меня к кабинету.
— Ты опоздал.
— На третьем этаже воду прорвало.
— Людмиле Марковне скажешь сам. Сначала количество, срок и что тебе нужно.
В кабинете Людмила Марковна сверила заказ: пятьдесят больших, пятьдесят малых, срок до двадцать второго. К авансу она приложила заявку ресторана на пудру, тушь и крем с печатью и подписью.
— Если найдёте товар на базе, покупателем будет ресторан. Пятьсот сейчас, остальное после первой нормальной половины. Всё через Настю.
Я пересчитал деньги, подписал получение и убрал конверт во внутренний карман.
В коридоре Настя придержала меня за рукав.
— Документы не потеряй. И не подведи.
Она поправила воротник, быстро поцеловала меня в щёку и вернулась к залу.
Во дворе я полез за сигаретой. Вместо спичек в кармане оказался подсохший фрагмент этикетки с Лениного ящика, который во время потопа стоял у Зои: «парфюмерно-косм…», цифры «47» и начало слова «стар…». Точного адреса там не было. У Лены я уже спрашивал про большую партию и получил ответ; второй раз лезть в закрытый ею канал не собирался.
Я убрал этикетку обратно.
Карен ждал через квартал и отправил меня к Юре одного: вдвоём мы сразу вызвали бы вопросы.
Юра выслушал первые три позиции и отказал, не спросив количество.
— Всё, что было, ушло. Моего нет, чужое искать не буду.
— Мне до двадцать второго закрыть.
— А мне что теперь, склад построить? Появится моё — скажу.
Он закрыл дверь подсобки. Я вернулся к машине.
— Деньги видел? — спросил Карен.
— Нет.
— Значит, не в цене дело.
Я вытащил этикетку вместе с сигаретой. Карен развернул бумагу.
— Складская. Сорок седьмая партия или кладовая, не адрес.
У автомата я позвонил Вите. По обрывку он узнал старую систему маркировки и назвал единственное место, где «сорок седьмая» ещё могла числиться отдельной кладовой: база за трамвайным кольцом.
— Спросишь Семёна Ильича. Покажешь заявку ресторана и этикетку. Без заявки он даже разговаривать не станет.
Карен переписал список: пудра — пятьдесят, тушь — сто, крем — сто. Замены без моего согласия он не брал.
— Сначала спрашиваем весь состав, — сказал я. — Если Семён согласится, платим всю сумму и забираем сегодня.
— Если одной не будет?
— Ничем сам не заменяй. Сначала вернёшься и скажешь мне.
Он сложил лист вчетверо и убрал во внутренний карман. До старой базы ехали дольше, чем я рассчитывал. У трамвайного кольца Карен остановился за ларьком.
— Машину здесь оставим. Если дадут грузить, подгоню.
Мы пошли вдоль кирпичного забора. За ним что-то грузили на рампе: ударил борт, кто-то выругался, потом ящик снова потянули по доскам.
У боковой будки нас встретил Семён Ильич. Увидев ресторанную заявку и старый штамп, он перестал отмахиваться, но сразу сказал, что подборка забронирована Валерием.
Из будки вышла Галя с копиркой в руке и сообщила: утром по сорок седьмой кладовой начинается совместный пересчёт. Всё, что останется, войдёт в ведомость.
Семён Ильич позвонил Валерию. Тот обещал забрать подборку до конца недели, но точного рейса не назвал. Семён положил трубку и посмотрел на заявку.
— Снять бронь могу только официально. Иначе завтра отвечать мне.
Галя принесла складскую тетрадь. Пудра, тушь, крем и коробки стояли в дальней кладовой, количества закрывали заказ с небольшим запасом.
— Основание есть, — сказала она. — Срочная реализация по заявке ресторана. Сначала снимаем бронь, потом внутреннее перемещение и оплата в кассу.
Семён Ильич написал на броневом листе: «не вывезено в срок», поставил время и расписался. Галя оформила перемещение на ресторан.
Цена за всю подборку вышла семьсот рублей. Пятьсот я взял из ресторанного аванса, двести — из своих.
С бумагами мы дошли до центральной кассы базы. Кассирша сверила печать заявки, пересчитала деньги и поставила на квитанции отметку. Только после этого Семён Ильич подписал отпуск.