— Я думаю, вы взяли работу, которую вам предложили, и выполнили её. Всё остальное придумал Валерий.
Он ненадолго замолчал. За дверью кто-то прошёл по коридору, остановился, затем шаги удалились к лестнице.
— Я не просил его вас искать, — продолжил Борис Евгеньевич. — И тем более не просил ломать вам рёбра. Но это моя ошибка. Я слишком долго имел дело с Валерием и привык считать, что знаю, где он остановится.
— Не остановился.
— Вижу.
Он сказал это без жалости. Посмотрел на мою бровь, задержался на ней на секунду и перевёл взгляд на бумаги.
— Вчера я пытался с ним связаться. Безрезультатно. База закрыта на проверку, его люди либо молчат, либо сами не понимают, что происходит. Где он сейчас и появится ли завтра, через неделю или через месяц, я не знаю.
— Мне сказали, что он исчез.
— Возможно. Но на вашем месте я бы пока не торопился этому радоваться.
— Я и не радуюсь.
— Правильно.
Борис Евгеньевич положил пальцы на сложенный лист.
— Однако отсутствие Валерия не отменяет моих обязательств. Заказы остались, сроки тоже. А искать его вместо того, чтобы работать, я не собираюсь.
— Поэтому позвали меня?
— Поэтому.
Борис Евгеньевич повернул лист ко мне.
Ещё вчера я искал способ добраться до Валерия и был готов принять почти любые условия, лишь бы он оставил меня в покое. Сегодня передо мной лежал заказ, который не закончил он.
Радоваться этому почему-то не хотелось.
На листе стояли два числа: «48» и «30.12». Ниже было приписано: «складные, импортные, футляр».
— Вас я уже видел в деле. Вы не принесли половину партии и не стали рассказывать, кто подвёл. Нашли товар, собрали людей, закончили вовремя. После всего, что случилось у служебного входа, заказ всё равно сдали.
— Он был почти готов.
— «Почти» мне обычно говорят перед тем, как попросить ещё два дня.
В его голосе впервые появилось что-то похожее на усмешку, но сразу исчезло.
— Я не предлагаю вам место Валерия, Андрей Викторович. Таких мест вообще не существует. Есть человек, которому доверяют конкретную работу. Справляется — получает следующую. Не справляется — больше его не зовут.
Он постучал пальцем по числу на листе.
— Сорок восемь женских складных зонтов. Импортных. Каждый в футляре. Цвета могут быть разными, но качество должно быть одинаковым. Вручать их будут в одном помещении: один человек раскроет зонт — остальные тоже начнут раскрывать.
— Когда?
— Тридцатого декабря, к шести вечера. Здесь.
Я ещё раз посмотрел на дату.
— Четыре с половиной дня.
— Да.
— У Валерия было больше?
— Почти две недели.
— Он что-нибудь собрал?
— Не знаю. Может быть, три зонта. Может быть, сорок. Пока его люди молчат, считаем, что нет ничего.
Я провёл пальцем по краю листа. Зонты были хуже наборов. Там можно было заменить ленту, коробку, переложить содержимое. Зонт либо открывался, либо нет. И если в одной партии окажутся разные ручки, разная ткань и разная длина спиц, это заметят раньше, чем успеют вручить последний.
— Цена?
— Тысяча шестьсот восемьдесят за весь заказ. Шестьсот получите сейчас. Остальное после приёмки.
Тридцать пять рублей за зонт. Если закупка поднимется выше двадцати двух, дорога, ремонт и футляры съедят почти всё. Покупать по тридцать пять не имело смысла: я только перевезу чужой товар через город и верну Борису Евгеньевичу его же деньги.
Он следил за мной, не торопя.
— Ну? — спросил он наконец.
— Смотря какие будут условия.
Борис Евгеньевич чуть улыбнулся.
— Правильный ответ. Значит, разговаривать можно.
— Почему не купить в магазинах?
— Попробуйте. Я уже послал двоих. Один принёс восемь адресов, второй — три зонта и объяснение, что продавщицы не дают больше двух в руки.
Он положил рядом ещё один лист, сложенный вчетверо.
— Адреса проверите сами. Мне нужны зонты. Где вы соберёте сорок восемь штук, мне всё равно.
— Документы?
— Товар принимаю здесь и плачу здесь. Где вы его нашли — ваша работа. Но краденое, снятое с чужой накладной или вынесенное с завода, не берите. Чужую оплаченную партию тоже не трогайте.
— А если не найду?
— Шестьсот вернёте двадцать девятого вечером. Не тридцать первого.
Откажусь — Борис Евгеньевич сегодня же позовёт другого.
— Беру.
Он достал из портфеля конверт и положил на стол.
— Пересчитайте.
Я пересчитал. Шестьсот.
— Связь?
— Через Людмилу Марковну. Если что-то изменится, передадите ей. Лучше, чтобы не изменилось.
— Товар мог остаться где-то ещё?
— Мог. Но его люди молчат. Где сам Валерий — разберёмся потом.
Я расписался под количеством, сроком и суммой аванса. Борис Евгеньевич промокнул подпись краем чистого листа, убрал бумагу в портфель и передал мне заявку на сорок восемь зонтов и доверенность на получение без указания склада. Копии остались у него.