Витя развернул оставленную женщиной папку и пролистал первые листы.
— Раньше утром шла из управления — заносила нам то, что относилось к складу. После обеда забирала подписанное обратно. Если кому-то нужна была она, люди открывали её дверь, а не нашу. Три дня её нет, и у нас теперь здесь приёмная.
— Она вам ничего не обязана.
— Я знаю. Поэтому к ней я не пойду. Пойдёшь ты.
— Почему я?
Сашка оторвался от книги.
— Потому что началось всё после того, как ты с ней поговорил.
— Я отказался идти в дружину.
Витя некоторое время смотрел на меня, потом подвинул папку к краю стола, освобождая место для локтя.
— Молодец. Теперь сходи и узнай, когда она снова начнёт ходить через эту дверь.
— Она из-за этого перестала заходить?
— Понятия не имею. Может, из-за тебя, может, ёлку свою собирает. Мне всё равно. Я хочу утром открыть склад и не объяснять каждому встречному, где Юлия Сергеевна и когда она придёт.
В дверь постучали.
Витя не ответил.
Постучали ещё раз, осторожнее.
— Виктор Семёнович, у вас папка за двадцать шестое? Директор её ищет.
Витя снял крючок. За дверью стоял молодой парень из управления с серой папкой под мышкой.
— Эту принесли на подпись, а ту просили вернуть сегодня.
— Вот сюда клади.
Парень поставил папку на стол, заметил меня и задержался.
— Громов? Вас директор вчера спрашивал. Сказал, как появитесь, чтобы зашли.
— Зайду.
Когда дверь снова закрылась, Витя подвинул ко мне синюю папку.
— Видишь? За три дня уже директор сам заходил, теперь посыльных гоняет. Не договоришься с Юлией Сергеевной — второго января к половине восьмого будешь здесь.
— Зачем?
— Сядешь за этот стол и от звонка до звонка будешь открывать дверь, отвечать на телефон и объяснять всем, где Юлия Сергеевна, где Громов и почему нужной папки опять нет. У нас с Сашкой своя работа есть.
Сашка снова раскрыл книгу.
— Стул тебе найдём.
Я взял папку.
— Она в клубе?
— С утра. И пока не договоришься, обратно не приходи.
В клубе двигали стулья. Возле сцены стояли раскрытые коробки с игрушками, на полу тянулась гирлянда, а парень на стремянке пытался закрепить её так, чтобы один край не провисал ниже другого. Юля ходила между рядами со списком и отмечала принесённые коробки.
Я положил папку на рояль.
— Юлия Сергеевна.
Она закончила строку, передала список девушке у сцены и только после этого подошла.
— Андрей Викторович. Что вы хотели?
— Витя сказал, вы меня искали.
Юля нахмурилась.
— Я вас не искала.
— На базу третий день носят бумаги. Ещё вас там ищут все, кто не застаёт в кабинете. Витя решил, что вы перестали заходить из-за меня.
— Из-за вас?
Она спросила без насмешки — просто не поняла.
— Я отказался идти в дружину.
Юля несколько секунд смотрела на меня, потом вспомнила.
— А. Да.
— Значит, не из-за меня?
— Андрей Викторович, я третий день почти не выхожу из клуба. Две ёлки, подарки, хор, костюмы. Про наш разговор я до этой минуты не вспоминала.
Она открыла папку, просмотрела верхний лист и вздохнула.
— Завтра утром занесу её Виктору Павловичу. И передайте обоим: если они ещё раз решат, что мы с вами поссорились, я действительно всю зиму буду ходить в свой кабинет через другой вход.
Из-за кулисы вылетела девушка в короткой голубой шубке и белых колготках. Она едва не врезалась в меня, отшатнулась и подняла глаза.
— Ой.
— Галя, что случилось? — спросила Юля.
— Степанова жена звонила. Его ночью в больницу забрали. До Нового года не выпустят.
— А завтра?
— Тем более завтра.
Юля закрыла папку.
— И где я сейчас возьму Деда Мороза?
Галя всё ещё стояла передо мной. Сначала посмотрела на мои плечи, потом выше, на пластырь и синяк возле глаза.
— Вот.
Юля проследила за её взглядом.
— Дед Мороз с фингалом.
— Тональным кремом замажу. Борода ещё половину закроет.
— Кого замажете? — спросил я.
Галя уже обошла меня сбоку, прикидывая рост.
— Вас. Шуба должна подойти.
— Я Дед Мороз?
Обе посмотрели на меня так, будто другого кандидата в клубе не было и взяться ему было неоткуда.
— Рука поднимается? — спросила Юля.
— Правая.
— Посох правой будете держать. Завтра к трём.
— Я вообще-то пришёл насчёт папки.
— С папкой договорились. Теперь договариваемся насчёт ёлки.
Галя подняла с рояля красную шапку с белой опушкой и приложила её к моей голове, не надевая.
— Подойдёт. Синяк я закрою, только до завтра не добавляйте новых.
Юля забрала у неё шапку.
— Шубу сегодня не трогаем. Завтра примерите перед выходом. Текст вам даст Галя.
— У меня есть выбор?
Юля посмотрела на коробки, на криво висящую гирлянду и на Галю, которая уже искала в ящике что-то ещё.