— Старался.
— Вижу. Завтра комсомольская благодарность будет, а если повезёт — и премию выбью.
Она проверила список, сделала отметку напротив рукавиц и качнула головой:
— Про рукавицу помню. Завтра разберёмся. Отдыхайте.
Юля вышла. Галя подождала пару секунд, выглянула в коридор, а потом тихо прикрыла дверь и повернула защёлку.
Я удивлённо посмотрел на неё.
Галя улыбнулась, подошла к столу, расстегнула серебристые сапожки и сбросила их на пол. Вытянула ноги в плотных белых колготках и с наслаждением пошевелила пальцами.
— Всё, Дед Мороз, с премьерой.
— Спасибо, Снегурочка.
Я невольно задержал взгляд на её ногах. В полумраке костюмерной белые колготки смотрелись совсем иначе, чем на детском утреннике.
Галя заметила мой взгляд, но ничего не сказала. Она расстегнула молнию сумочки и достала оттуда зелёную бутылку «Советского шампанского».
— Я из детсада прихватила, — заговорщически шепнула она. — Заведующая всё равно не досчитается. Стаканы есть?
— Найдём, — отозвался я.
Я быстро сходил на наш склад. На столе стояли два гранёных стакана из-под чая. Я ополоснул их водой из графина и вернулся в подсобку. Пробка поддалась с тихим хлопком, лёгкий дымок пошёл над горлышком. Галя разлила шипучую жидкость поровну.
— Ну, за то, чтобы ели, пили и вату не глотали, — сказала она.
Мы звякнули стаканами. На брудершафт вышло само собой: Галя переплела свою руку с моей, чуть прищурилась и выпила до дна. Потом подалась вперёд и коротко, со вкусом нафталина и сладкого вина, чмокнула меня в щёку — прямо возле пластыря.
— Не болит? — тихо спросила она, стоя совсем близко.
— Уже нет.
Она присела на край стола, обняв руками колени.
— Знаешь анекдот про Деда Мороза, который пришёл в детский сад и забыл, как его зовут?
— Рассказывай.
Мы просидели в костюмерной ещё минут двадцать, допивая тепловатое шампанское и тихо смеясь над глупыми байками с утренников.
Когда бутылка опустела, Галя обулась, поправила примятые кокошником волосы, и мы вместе вышли на морозную улицу.
На обороте списка с магазинными адресами у меня осталась запись:
Седьмая галантерейная база.
Четвёртый склад.
Лапшина Нина Сергеевна.
Четыре непроверенных магазина так и остались на другой стороне листа.
Глава 26 Зонты
Двадцать восьмого декабря без четверти девять Зоя заглянула ко мне в комнату.
— Громов, к телефону. С базы.
На вахте Галина Петровна положила трубку рядом с журналом и подвинула её ко мне.
— Андрей, привет. Ты что, до сих пор не на работе? — спросила Юля.
— Конечно. Я на больничном.
— А вчера?
— А вчера вы меня сами вытащили.
— На Новый год больничных у Дедов Морозов не бывает, — хмыкнула она. — Ладно, сегодня можешь не приходить. Степанов вышел.
— Отлично.
— Я вообще не сомневалась, что любое отлынивание от общественной работы доставляет тебе истинное удовольствие.
— Наконец-то ты это поняла.
Юля положила трубку.
Я сразу набрал ресторан. Борис Евгеньевич ответил не сам; несколько секунд в трубке переставляли аппарат, потом послышался его голос.
— Нашёл возможную партию, — сказал я. — Пока не видел. Нужна заявка ресторана на сорок восемь складных зонтов.
— Куда привезти?
— В общежитие. Потом меня надо подбросить к седьмой галантерейной базе.
— Орлов будет минут через двадцать. Сумму узнаешь — позвонишь.
До Нового года оставалось три дня, до сдачи зонтов — два. Дальше время считалось уже не датами, а машиной, заявкой и часами складской комиссии.
Тёмная «Волга» остановилась возле общежития в начале десятого. Водитель вышел, положил на крышу машины плотный конверт и проверил номер дома, хотя я уже шёл к нему через двор.
— Громов?
— Да.
Он передал мне заявление с подписью Людмилы Марковны и круглой печатью ресторана, дождался, пока я прочту количество, и открыл переднюю дверь.
— Седьмая галантерейная?
— Она.
— Тогда садитесь. Орлов я.
На сиденье лежала свёрнутая «Вечерняя Москва», под ней — шерстяные перчатки. Орлов убрал газету назад, завёл двигатель и выехал со двора раньше, чем я успел застегнуть пальто.
— Дверь прижмите, — сказал он. — На кочках отходит.
«Волга» прошла вдоль трамвайных путей и свернула к центру. Орлов вёл одной рукой, второй время от времени поправлял зеркало. На мизинце правой руки не было ногтя, и руль он придерживал основанием ладони.
У кинотеатра ещё висела афиша «Каскадёров». Орлов проводил её взглядом.
— Смотрели?
— Летом.
— Я два раза ходил. Сначала с женой, потом наших из гаража повёл. После второго раза они неделю собирались переворачивать машину. Начальник на ночь ключи от всех гаражей уносил.