— Значит ли это, — полюбопытствовал журналист, — что вы, придя к власти, станете строго взимать все пошлины?
— Нет, — ответил умненький выпускник Хэвишема, — напротив, мы снизим пошлины. Мы против протекционизма и ограничений внешней торговли. Но я хочу обратить ваше внимание на то, что, требуя пошлины с одних и дозволяя не платить их другим, правительство Яника занималось не протекционизмом отечественной промышленности, а покровительством одним импортерам за счет других, что, согласитесь, хуже даже протекционизма.
Журналист полюбопытствовал, как хорошо платил налоги сам Ассалах, и Ашиник сказал, что в позапрошлом году Бемиш заплатил налоги облигациями обанкротившегося Вейского национального банка, причем суть операции состояла в том, что Бемиш купил бумаги за 7% их лицевой стоимости на рынке, а в казну их взяли по номиналу.
Что же касается прошлого года, то в прошлом году на Вес начался эксперимент по выпуску налоговых векселей. Эти векселя представляли собой переоформленные в ценные бумаги задолженности предприятия перед вейской казной. Всем было известно, что от Бемиша платежей по этим векселям не дождешься, и они стоили 3 — 4% от номинала. По этой цене Бемиш их и скупил через подставных лиц, после чего обязанность его платить налоги в этом году отпала. Кроме того, Бемиш накупил множество налоговых векселей тех компаний, на которые он положил глаз, и эти векселя, при усиленной помощи государства, были обменены на акции предприятий-неплательщиков.
Ценным бумагам Ассалаха этакое интервью сильно икнулось — курс их тут же упал на тридцать пунктов.
Бемиш приказал составить и отправить на Землю небольшой этнографический репортаж о деятельности «знающих путь», с тем чтобы телезрители ясно представили, что политические воззрения секты не ограничиваются требованием искоренить протекционизм в промышленности и инсайдерскую торговлю на фондовом рынке.
На следующий день Ашиник выступил с официальным заявлением о том, что на космодроме Ассалах имеется ядерное вооружение, и в частности завезенные туда в рамках секретного соглашения между правительствами империи и Федерации ядерные боеголовки, снабженные S-полем, типа «кассиопея», распространение которых запрещено по договору о взаимном ограничении S-вооружений между странами ООН.
Бемиш в ответ назвал это утверждение чудовищной ложью.
Ашиник потребовал народной инспекции космодрома.
Бемиш заявил, что народной инспекции он не допустит, потому что вейский крестьянин все равно не отличит боеголовку от стартового стабилизатора, и не желает, чтобы ему в процессе этакой «инспекции» кинули в стартовую шахту взрывное устройство. И вообще народная инспекция — это демагогия, пусть приезжают специалисты и проверяют все, что хотят.
Ашиник заявил, что специалисты с Земли будут куплены Бемишем и контрразведкой Федерации.
Бемиш заявил, что он не понимает, что такое народная инспекция.
Ашиник пообещал объяснить Бемишу, что такое народная инспекция.
Через два дня служба безопасности космодрома донесла, что к космодрому движется толпа. Почти одновременно два десятка сектантов, проникших еще ранее в гражданский зал ожидания, спустились в камеру хранения, чтобы востребовать свой багаж, состоявший из гранатометов и прочей утвари для убийства в ассортименте.
Багаж был просвечен заранее, и сектанты были арестованы in flagrant delicti. Бемиш заявил, что речь шла о спланированном теракте, и что если такова народная проверка, то он ее не допустит. Сектантов увезли в столицу, где из них быстро выбили подтверждение обвинения.
Бемиш приказал выставить плотное ограждение по всему периметру космодрома и ввиду чрезвычайности ситуации допускать на летную территорию только людей с билетами на руках. Через день он продемонстрировал журналистам две бомбы, извлеченные из багажа неизвестного гражданина, который приехал на космодром с билетом на планету Гера, а отбыл в неизвестном направлении.
Ашиник заявил, что невзорвавшиеся бомбы — это провокация самого Бемиша, равно как и вооруженные гранатометами сектанты. По поводу их «признания» в руках вейской полиции Ашиник заметил, что господин Шаваш может даже слона заставить признаться в том, что он — переодетая мышь. Ашиник заявил, что их акция протеста носит исключительно мирный характер.
Огромная толпа сектантов обложила космодром. Журналисты со всей Галактики, почуяв добычу, слетелись в Ассалах.
Каждый день к блокпостам приходили все новые и новые люди. Они представлялись перед журналистами «простыми крестьянами, которым не нравится, что их родину продали за банку сметаны». Бемиш со своей стороны заявил, что это не крестьяне, а убежденные сектанты.
Движение по шоссе, связывавшее Ассалах со столицей, было практически парализовано. Грузы перебрасывались только по двум монорельсам — Ассалах — Небесный Город и Ассалах — Ай-Чахар. Полоса отчуждения монорельсов контролировалась специально запущенными спутниками: три раза в день спутники поднимали тревогу, поезда приходилось останавливать, график движения грузов летел к черту.
Конвои грузовых автомашин отправлялись с автоматчиками в кабине. Бемиш вывесил объявление, что администрация аэропорта не отвечает за безопасность пассажиров, путешествующих до столицы легковушками. Агентства по прокату автомобилей бились в истерике. Вертолетчики блаженствовали. Триста таксистов, временно принятых в службу безопасности космопорта, готовы были разодрать сектантов на куски.