Реакция прессы несколько поражала Бемиша. Интервью с завзятым сектантом, профессионалом-агитатором, с пятилетнего возраста бродящим по ярмаркам и до того залгавшимся, что он уже сам не знал — бесы или не бесы земляне, — называлось интервью с «вейским крестьянином, явившимся к Ассалаху отстаивать свободу выборов и безопасность, родины». Интервью с вейцем-таксистом, у которого позавчера толпа сожгла машину, называлось интервью с «купленным Бемишем тайным сотрудником службы безопасности».
Космопорт нес миллионные убытки, связанные с задержками грузов и с пассажирами, спешно избиравшими для своих поездок другие маршруты. Двадцать тысяч тонн деликатесных инисских персиков превратились в компот, простояв пять часов на безумном летнем солнце в монорельсовых вагонах с отключенной системой охлаждения. Бомба, которую обнаружили на монорельсе, была названа Ашиником «провокацией спецслужб космопорта».
Сплошная магнитронная проверка грузов вывела из строя «Крадж-14А» со сверхпроводящими контурами, следовавший транзитом в адрес инисского представительства «Mountain TDL», и корпорация подняла жуткий хай.
Все отпуска работникам службы безопасности были отменены. Они работали четырнадцать часов в сутки без выходных и спали тут же, вповалку, в гостиничных номерах космодрома. СБ пополнилась также тремя сотнями разъяренных таксистов и водителей-дальнобойщиков. Негласно на космодром прибыли сто высокопрофессиональных коллег Джайлса, причем газетчики узнали об этом негласном прибытии через пять минут после парковки космического лайнера.
Акции Ассалаха падали в среднем в день на пять пунктов. Что же до облигаций — к концу недели высокодоходные облигации Ассалаха продавались по двадцать центов за денар.
Впрочем, собственные дела Бемиша обстояли значительно лучше, чем у компании. Еще до того как результаты выборов были отменены, но победа сектантов, по мнению Бемиша, была несомненна, Бемиш срочно приказал продавать без покрытия практически все, что торговалось в Вейской системе торгов. Игра на понижение принесла «Вейскому специальному» и «Второму фонду вложений» добрых сорок миллионов денаров, но впервые в жизни Теренс Бемиш не очень-то радовался тому, что играет на понижение.
Бемиш запросил у правительства помощи против демонстрантов. Правительство мялось, жалось и, наконец, сообщило, что оно с пониманием относится к проблеме Ассалаха, однако не хотело бы применять вейскую полицию для разгона вейских же крестьян ради защиты иностранной компании, которая к тому же пользуется правом «суда и налога» на собственной территории. Конфиденциально правительство намекнуло, что боится тут же слететь, сделав что-либо подобное.
На третий день в Ассалах прилетел Рональд Тревис. Спустя три часа после его прибытия на космодроме сел двадцатиместный «Аякс», из которого выбрался загорелый Киссур. Киссур поспешил в кабинет Бемиша, где шло административное совещание, и заорал прямо с порога:
— Что у тебя тут за бардак? Почему ты не перестреляешь эту сволочь? Что это за палочки резиновые вместо гранатометов?
— Если я перестреляю всю эту сволочь, — сказал Бемиш, — то я сделаю то, о чем мечтает Ашиник. После этого расстрела на отношениях Вей и Федерации можно будет ставить крест. Ашиник начнет орать, что иностранцы на территории его планеты расстреливают абсолютно мирную демонстрацию. И в чем-то он будет прав. По крайней мере в том, что иностранцы не должны иметь права принимать такие решения.
— Так какого же черта ты требовал права «суда и налога»?
— Это была моя ошибка.
— Клянусь божьими яйцами! — выругался Киссур. — Так попроси людей у министра полиции!
— Уже просил. Правительство не хочет расстреливать собственных граждан ради выгоды иностранной компании. Если оно это сделает, то завтра ему придется расстреливать собственных граждан ради спасения собственной шкуры. К тому же все знают, что у чиновника, отдавшего такой приказ, в первом же воскресном супе окажется бомба, хотя Ашиник станет уверять, что бомбу подкинули провокаторы.
— Ладно, — сказал Киссур, хлопнул дверью и был таков.
Киссур вернулся через шесть часов, когда уже стемнело. На летное поле село восемь большегрузных скайеров, и из них высыпало около пятисот боевиков в мягких, из воловьей кожи, аломских башмаках и с начерненными зубами. До этих-то начерненных зубов они и были вооружены.
Из брюха скайеров вывалились два жукообразных плавающих танка, с необычайно короткой пушкой и вздернутой кверху задней частью, похожей на выставленные из-под спинки жука надкрылья. Танки были покрыты неметаллической, тускло мерцающей кожурой. Джайлс с изумлением прошептал Бемишу, что это сверхсовременные «ВСС-29», предназначенные для сброса с парашютом на любую поверхность, по которой не менее чем шесть минут назад был нанесен термоядерный удар.
Демонстрируя, в свете фотовспышек, начерненные зубы, Киссур объяснил, что он явился сюда помочь своему другу Бемишу, и что его люди никак не являются иностранцами и никак не имеют отношения к правительству, и что если он не соскреб всю сектантскую сволочь вместе с дерном на метр глубины, так это только из-за визга, который поднял его друг Бемиш.
Бемиша он назвал слюнтяем, правительство — стадом похотливых и глупых козлов, а Ашиника — собакой, которую он, Киссур, повесит во-он на том погрузочном кране, если в космопорту найдут еще хотя бы одну бомбу.
Люди Киссура переменили охрану почти всех объектов. Половина штатных работников СБ космопорта отправилась спать. По правде говоря, это были большей частью мирные люди, которые не видали зверя страшнее наркокурьера, пытающегося провезти в своем животе сто граммов барнитола или доброго старого ЛСД, и даже о способах применения электрошоковых дубинок имели весьма теоретическое представление.