Пассажиры, прибывавшие в космопорт, с некоторым боязливым восторгом поглядывали на огромных, под два метра, парней совершенно дикого вида, которые, казалось, дремали у терминалов, сложив руки на короткоствольных автоматах. Дамы испытывали к этим парням любопытство недвусмысленного толка, в глубине души сравнивая их со своими цивилизованными мужьями, которые даже в постели думали об утреннем совещании.
Газетчики замерли в ожидании. Казалось несомненным, что малейшая выходка со стороны осаждавшей космопорт толпы кончится ее поголовным расстрелом.
Было пять часов дня, когда Киссур зашел в кабинет Бемиша, где, слегка развалясь, сидел прилетевший с Земли Рональд Тревис, глава ЛСВ-банка.
— Привет, — сказал Киссур. — А вы что тут делаете?
— Обсуждаем судьбу космодрома, — ответил Тревис.
— Ах да! У вас же эти… акции упали в цене.
— Акции космодрома, — проговорил Тревис, — принадлежат мне, Бемишу и Нану. Мы обсуждаем судьбу облигаций.
— Ас ними-то что?
— Они стоят по двадцать центов за денар.
— Ну и что?
— Ничего, если бы это были обыкновенные облигации. Но это переоцениваемые облигации.
— Это что за зверь?
— Это было мое предложение. Процентные выплаты по облигациям устанавливаются так, чтобы цена облигации всегда составляла сто сентов за денар, — вмешался Бемиш.
— Не понял.
— Доход по облигациям составляет четырнадцать с половиной процентов, — сказал Бемиш. — Это довольно много. Я надеялся, что благодаря переоценке смогу снизить ставку. Накануне кризиса ассалахские облигации действительно стоили сто три сента за денар. А теперь они стоят двадцать.
— С ума сойти. Никогда не знал, что есть такие хитрые бумаги.
— Зато Ашиник это прекрасно знал, — сказал Бемиш. — Я ему сам растолковывал всю нашу финансовую структуру.
— И ты будешь пересматривать ставку?
— Нет. Этого не выдержала бы никакая компания. Даже с большим потоком наличности. А наш поток наличности упал за этот месяц на тридцать процентов.
— И что же ты будешь делать?
— Я предложил инвесторам новые бумаги. Взамен этой дряни.
— А они?
— Послали меня в задницу. Рональд привез их ответы.
— Понятно. Значит, эта компания — банкрот?
Бемиш не отвечал.
— А если все это дерьмо размазать по стенке, облигации станут стоить подороже?
— Это дерьмо размазать по стенке в любом случае надо, — процедил Тревис, — даже если компанию это и не спасет.
Впоследствии события реконструировались так. В 18.00 Киссур, в сопровождении Ханадара Сушеного Финика и еще десятерых боевиков, вошел в переговорную, где уже собралась вся верхушка компании и Тревис с двумя помощниками. Немного погодя туда же спустились Бемиш и Джайлс. Оба они были вооружены. Бемиш про себя отметил, что Киссур одет крайне прилично: на нем красовалась безукоризненная белая рубашка, строгий черный костюм и неброский, в меру широкий галстук, — деталь одежды, которую Киссур особенно не жаловал. Правда, пистолет, привешенный в кобуру под мышкой Киссура, был слишком велик, чтобы его мог скрыть даже превосходно пошитый костюм. Джайлс при виде Киссура хлопнул его по плечу и сказал:
— Черт побери, Киссур! Вот это по-мужски! Без тебя мы бы были по уши в дерьме!
— А так мы будем по уши в крови, — негромко проговорил Бемиш.
Джайлс мгновенно обернулся.
— Помолчите, Теренс, когда за вас стирают ваши носки. — И — к Киссуру:
— Что ты собираешься делать с сектантами?
— А что мне надо с ними сделать, чтобы попасть в военную академию?
Джайлс на мгновенье оторопел, а потом ответил:
— Расстреляйте их.
Бемиш сглотнул. Что Киссур согласится на такое предолжение, в этом не было никакого сомнения. Но неужели он не понимает, что после этакого побоища никакое общественное мнение его в академии не потерпит?
А Киссур расхохотался, хлопнул, в свою очередь, Джайлса по плечу и заявил:
— Давно бы так! Вы, земляне, становитесь храбрыми только тогда, когда падают акции ваших компаний! Слушай, Дик, давай меняться!
И Киссур вытащил из кобуры и протянул рукоятью вперед девятимиллиметровый «стар». Ствол пистолета был оставлен нетронутым, а рукоять покрывала изящная чеканка по накладным листочкам серебра.
Джайлс, поколебавшись, вынул свой пистолет и тоже протянул Киссуру.
Тот взял пистолет, проверил, заряжен ли он, и громко объявил:
— А теперь, обезьяны, жопой вверх, лицом в пол! Вы арестованы!
Боевики, стоявшие за Киссуром, вскинули автоматы.
— Что за шуточки, Киссур?
— Это не шутки, собака! На пол! Ну!
Джайлс растерянно взглянул на «стар» в своих руках и нажал на курок. Щелчок — пистолет был не заряжен.
Несколько служащих начали медленно, с поднятыми руками, вставать из-за стола.
В следующую секунду Бемиш рванул свое оружие из кобуры, но раньше, чем он успел нажать на курок, один из боевиков Киссура прикладом выбил пистолет у него из ладони. Бемиш развернулся, и его кулак с глухим стуком въехал боевику в солнечное сплетение. Тот охнул и осел на пол.
Двое боевиков-аломов подскочило к Джайлсу. Начальник службы безопасности бросил бесполезный уже пистолет, и в ту же секунду парни стали заворачивать ему локти. Джайлс лягнул одного боевика головой в живот, а другого перебросил через себя. Боевик выпустил автомат, и Джайлс подхватил падающее оружие. В следующую секунду раздалась очередь — это стрелял Киссур. Тяжелые пули с цинковым покрытием одна за другой пробивали дырки в одежде и теле начальника служба безопасности. Джайлс пошатнулся. На лице его было написано некоторое изумление. Он посмотрел на свой пиджак, залитый кровью, пробормотал: «Зачем», — и рухнул на пол, выпустив автомат.
Меж тем к Бемишу подскочили еще двое боевиков. Один, вскрикнув, шлепнулся мордой о стол, отчего приготовленные к совещанию бумаги вспорхнули и белыми гусями разлетелись по комнате. Другой влетел задом во встроенный в стену плоский монитор, обрушился на пол и там утих.