— Что он?! — вскричал Шаваш. — Он что-нибудь требовал от меня, Теренс?
— В точности то же, — ответил Бемиш, — что он требовал, когда вы предложили ему поменяться женами.
Шаваш схватился за голову.
— Теренс Бемиш утверждает, — сказал полковник, — что груз фирмы «Дасса» был помещен в ангар 17-В по вашему указанию. Это так?
Шаваш поднял безумные глаза.
— Да какая разница! — закричал он с досадой.
— По вашему или нет?
— О Господи, ну, наверно, да, — закричал со злобой чиновник, — подумаешь, дело, дали мне двести тысяч за звонок, я позвонил, не мой это груз!
— Это понятно, что не ваш, — с нескрываемым презреньем промолвил полковник, глядя на маленького чиновника.
— А вы тоже хороши! — заорал Шаваш. — Если у вас боеголовки со складов воруют, как шоколадки из супермаркета, так нечего на меня кивать!
Через десять минут в главной гостиной виллы, прелестной гостиной, отделанной голубым и палевым шелком, началось заседание чрезвычайного комитета по разрешению ассалахского кризиса. В заседании принимали участие: человек шесть крупных вейских чиновников, Теренс Бемиш, как директор компании, на территории которой разразилось безобразие, посол Земли, три военных советника с Земли же и двое коллег покойника Джайлса из службы безопасности. Возглавлял антикризисный комитет господин Шаваш, что было весьма необычно: маленький чиновник обычно предпочитал быть в тени при любой грозе, а тут не вытерпел и сидел во главе стола — краше в гроб крадут.
— Вообще-то это удивительный союз, — сказал посол Северин, — между Киссуром и еретиками до крайности мало общего. Киссур не участовал в выборах; еретики в них победили. Киссур — бывший первый министр Вей, человек с убеждениями государственника, если не фашиста. Он ненавидит все, что силу государства ослабляет. Секты и еретические учения — естественный объект его ненависти. Сектанты, будем здесь говорить без оглядок на либеральную прессу, — даже те, что учились в Хевишеме, — тут посол бросил быстрый укоризненный взгляд на Бемиша, — считают землян бесами. Киссур так не считает. Требование о национализации иностранных компаний бесспорно принадлежит еретикам. Как ни экстравагантны взгляды Киссура, присутствующий здесь господин Бемиш — порукой тому, что Киссур способен очень хорошо относиться к иностранному хапуге… Мне кажется, что достаточно протянуть немного времени, и эта коалиция распадется сама собой — у сторон нет ничего общего…
— Да неужели вы не видите, что у них общего! — с отчаянием вскричал Шаваш. — Они хотят, чтобы моя голова была отдельно от моего тела!
Все несколько остолбенели от такой трусости. Полковник, наклонившись к Бемишу, прошептал на ухо: «Если это так, то еще немного, и я присоединюсь к коалиции…» — Вы хотите сказать, господин Шаваш, — ледяным тоном осведомился посол, — что единственной целью бойни, учиненной на космодроме, захвата восьми тысяч человек, дискредитации наших вооруженных сил и требования смены правительства империи является стремление вас повесить?
— Господа, хватит препираться, — сказал Бемиш. — Вам надо определить свое отношение к требованиям Киссура. И я позволю себе заметить, что, поскольку эти требования касаются внутреннего курса правительства Вей и его состава, меня как-то изумляет, что наш антикризисный комитет наполовину состоит из землян.
— А что земляне сидят в заложниках, вы забыли? — спросил полковник.
— Ив заложниках земляне — меньшинство, — ответил Бемиш. — Как директор Ассалаха, должен вам сообщить, что около 80% наших пассажиров — вейцы, а персонал компании состоит из вейцев на 93%. Вот и считайте, сколько землян сейчас на космодроме.
— Я могу вам сказать, почему здесь сидят земляне, Теренс, — вмешался Шаваш, — потому что правительство приняло решение просить Федерацию Девятнадцати оказать нам военную помощь для подавления мятежа и освобождения заложников.
— Стало быть, требований их вы не принимаете? — справился Бемиш.
— Об этом не может быть и речи, — заявил министр иностранных дел Хаша, — надеюсь, вы, господин Бемиш, с нами солидарны?
— Я бы с требованиями согласился, — сказал Бемиш.
Все на мгновение замерли.
— Вот как, — криво улыбаясь, проговорил министр, — вы не забыли, что в числе требований — безвозмездная национализация принадлежащих иностранцам компаний? У вас есть в запасе еще один космодром с доходом в полтора миллиарда ишевиков в год, господин директор?
Бемиш помолчал.
— Я предпочитаю получить космодром через два года, — ответил Бемиш, — после полного краха политики Киссура, чем быть убийцей восьми тысяч человек.
— Вам хорошо, — сказал министр, — вы теряете космодром, землянин, а некоторые потеряют голову.
— Вы не понимаете, Теренс, — закричал Шаваш, — это же псих, маньяк! Этот человек разотрет вас в лепешку! Вы думаете, что случится со страной, когда они тут станут отделять хороших предпринимателей от плохих?! Мы должны его уничтожить! Ввести войска Федерации и размазать, как масло по сковородке!
— В качестве председателя совета директоров Ассалахской компании, — сказал Бемиш, — я решительно протестую против ввода войск на ее территорию. И хочу напомнить присутствующим чиновникам империи, что если они станут решать внутренние проблемы империи с помощью войск Федерации, то…
— Не учи нас жить, землянин, — заорал разъяренный Шаинна, зампред Центрального банка Вей и дружок Шаваша.
— Буду учить! — заорал не тише его Бемиш. — Вам плевать, что там Киссур требует про национализацию промышленности! Вы две тысячи лет жили при национализированной промышленности! Вам не плевать, что Киссур требует вас повесить за продажность, лично вас, Шаинна, да и Шаваша! А вот тут с Киссуром будут многие согласны…