Завтра Киссур умрет. Потому что даже если его не размажет по полу прямым попаданием термического снаряда, не настигнет очередь из лазера-веерника, не накроет взрывная волна, — он все равно покончит с собой. Потому что всегда Киссур жил так, словно он давно уже умер. Никогда Киссур не попадется живым в руки десантников, вызванных Шавашем.
И тут, совсем рядом, слева от Бемиша, кто-то сказал по-аломски:
— Дай закурить.
Бемиш в ошеломлении обернулся.
Один из солдат Федерации, сидевших у костра, молча перебросил другому пачку сигарет.
Бемиш подбежал к солдату. Тот щелкал зажигалкой, но при виде человека в штатском поспешно встал и вытянулся.
— Что ты только что сказал? — спросил Бемиш.
— Попросил покурить, сэр, — теперь солдат говорил по-английски. Со странным, но хорошо знакомым акцентом.
Бемиша пронзила ужасная догадка.
— Ты — алом? — резко спросил он по-аломски. Солдат молчал.
— Ты — алом?
— Солдатам Федерации запрещено разговаривать на чужих языках, сэр, — ответил рядовой.
— К черту запрещено! Как тебя зовут?
— Хайна, сэр.
Хайна, «волк», одно из самых распространенных имен среди воинских родов страны гор.
— Чьим вассалом был твой отец?
— Рода Сарваков, сэр.
Рода Сарваков! А Сарваки были вассалами Белых Кречетов, рода, к которому принадлежал Киссур!
— И много в дивизии аломов? — спросил Бемиш, стараясь унять дрожь в голосе.
— Не могу знать, сэр. Мы солдаты Федерации и давали клятву служить Федерации. Аломы не нарушают клятв.
Бемиш помолчал. Десять солдат, сидевших вокруг костра, глядели на него с любопытством. Почти у всех были белокурые или каштановые волосы, широкие глаза и словно взлетающие кверху уголки бровей…
— Сколько вы получаете по контракту? — вдруг спросил Бемиш.
— Триста кредитов в год, сэр, — сказал Хайна.
Триста кредитов в год! Минимальное пособие по безработице для гражданина Федерации составляло тысячу сто двенадцать кредитов!
Бемиш повернулся и пошел разыскивать полковника. Теперь он знал, откуда тому было известно о разнице между аломами и вейцами.
Бемиш нашел Рогова в гостиной, полковник и несколько его офицеров внимательно смотрели запись дневного репортажа. Полковника интересовало не содержание репортажа, а расположение ангаров, складов и шахт. Офицеры смотрели репортаж третий раз, выключив звук, и по их лицам трудно было заключить, что они думали, просмотрев репортаж первый раз.
— Полковник! Сколько в дивизии аломов?
Полковник и офицеры, как один, обернулись. Среди офицеров аломов, кажется, не было, разве что вон тот, сбоку… Да и то — нет. Полукровка, что-то вроде помеси датчанина с вьетнамцем…
— Никто не ведет такого учета, — спокойно сказал полковник — так, как будто давно уже ждал этого вопроса, — но думаю, процентов восемьдесят — восемьдесят пять.
— Восемьдесят?! Откуда?
Полковник усмехнулся.
— Господин Бемиш, вы когда-нибудь служили в армии?
— Нет.
— А почему?
— Потому что… — Бемиш осекся. Во второй день их знакомства Киссур спросил его, почему он не служил в армии, и Бемиш помнил, что он тогда ответил.
А полковник улыбнулся, словно догадываясь о том, что тогда ответил Бемиш, и сказал:
— Большая часть полноправного населения Федерации разделяет ваше отношение к армии, господин директор. А ассигнования на вооруженные силы составляют около пяти процентов от ассигнований на здравоохранение.
— И вы набираете в войска аломов!
— Мы набираем по контракту любых людей, которые согласятся служить в армии.
Тут Бемиш оглянулся и заметил, что в гостиную вошли двое человек, привлеченные спором: посол Земли, господин Северин, и глава Антикризисного комитета, господин Шаваш.
— Но триста кредитов! Это вчетверо меньше пособия по безработице!
— Пособие по безработице выдается гражданам Федерации. Аломы ими не являются. Вы прекрасно знаете, что в своих горах они обречены на куда большую бедность. Века им внушали, что война — единственное занятие, достойное мужчины. Что дело мужчины — убивать. Что смерть — это путь к славе. Они счастливы попасть в войска Федерации. Те, кто проходит наши конкурсные комиссии, расматривают это как билет в рай. Они знают, что после десяти лет службы получат права гражданства. Кстати, получив их, они не оставляют службу. Они так же счастливы держать в руках оружие, как другие счастливы, держа в руках деньги или женщину… Где вы еще найдете таких воинов? Если гражданин Федерации родился в миддлклассе, он окончит колледж и будет делать деньги, если он родился на помойке, он будет получать пособие и жрать галлюциногены…
— Но триста кредитов!
— А сколько мы можем им платить? Военные ассигнования составляют полпроцента от ВВП!
Посол в ошеломлении слушал их разговор. Судя по всему, он тоже не имел понятия, кто именно охраняет космические границы его великой родины. Вероятно, эта тема была щекотливой и непопулярной. Военное командование не спешило заявлять, что его войска состоят на восемьдесят процентов из варваров-иностранцев и что крепким, здоровым парням с отменными мускулами и неглупыми головами платят втрое меньше, чем пропитанному наркотиками потомственному безработному.
— Итак, ваши солдаты счастливы? — с некоторой иронией спросил Бемиш.
— Очень, господин бизнесмен! Они росли вне рекламы, прав человека, кредитных карточек и шлюх. Их учили, что бой — это дорога к богу! Когда истекает срок их контракта, они продлевают его, став гражданами Федерации. Они остаются на службе!
— А куда им еще идти, — усмехнулся Бемиш, — в инвестиционную компанию? Вы же их не учите ничему, кроме как убивать. Они чужие в мире Федерации…