Киссур с отвращением провел пальцем по столу дорогого розового дерева: один из банкиров, обедая в спешке перед компьютером, уронил на стол пиццу.
— Женщины у тебя нет, вот что, — заметил Киссур, — и Идари то же говорит.
Управляющий, неслышно подошедший сбоку, поклонился и быстро встрял:
— Если господину нужна служанка, то у меня есть одна подходящая кандидатура, дочь мелкого чиновника, барышня семнадцати лет, нежная, как лепестки жасмина. Отец ее совершил растрату и в настоящее время находится под следствием. Чтобы собрать деньги на хорошее отношение судей, а также беспокоясь за судьбу дочери, он готов продать ее за пятьдесят тысяч.
Бемиш стрельнул глазами в сторону коллег: разговор велся на вейском, и те его явно не поняли.
— Я подумаю, — сказал Бемиш.
— Тут и думать нечего, — заявил Киссур, — я посмотрю девочку, и если она так хороша, как уверяет этот мошенник, она твоя.
На соседнем столе застрекотал принтер, и из него полезли последние финансовые проектировки.
На следующую ночь, когда донельзя усталый Бемиш в два часа поднялся в свою спальню, он обнаружил, что он не один. В постели, свернувшись в клубочек, безмятежно спала хорошенькая девица лет семнадцати. Бемиш стащил с нее одеяло и убедился, что девица вполне голая: видимо, Адини привел ее вечером и не решился беспокоить хозяина, занятого расчетами, — а девица ждала-ждала и заснула.
Как только Бемиш приоткрыл одеяло, девушке стало холодно: она проснулась и уставилась на Теренса большими и круглыми, как луна, глазами. У нее были маленькие, неспелые грудки с крошечными сосками, тяжелые бедра и длинные белые ножки. Лобок ее был чисто выбрит. Девица глядела на Теренса безо всякого смущения, словно ее каждый день нагишом разглядывали незнакомые иностранцы.
— Как тебя зовут? — спросил Бемиш, коверкая вейские слова.
— Инис.
— Тебе сколько лет?
— Шестнадцать.
— Ты девушка?
— Конечно, господин. Господин Киссур сам выбрал меня.
Брови Бемиша недовольно дернулись.
— Это как это Киссур тебя выбирал?
— Он отвел меня к госпоже Идари, — сказала Инис, — и госпожа сказала, что вам нужна женщина для тела и дома. Она посмотрела, девственница ли я и хорошо ли готовлю, и была удовлетворена.
При имени Идари ладони Бемиша внезапно вспотели. А девушка улыбнулась и лукаво прибавила:
— Она побоялась оставить меня Киссуру. Она — очень хорошая жена. А у тебя есть жена?
Бемиш, не отвечая, выпустил одеяло, и оно вновь укрыло девушку. Мысль о Джейн испортила всякое удовольствие. И к тому же — Идари! Он понимал, что, лаская подарок Идари, всегда будет думать только о той, кто его подарила.
— Одевайся. Попроси Адини найти тебе спальню.
— Мы не будем заниматься любовью? — испуганно спросила девушка.
— Нет.
— Зачем же вы меня купили? — обиделась Инис.
— Затем, чтобы тебя не купил кто-нибудь другой.
Шестидесятилетний садист в ранге начальника области, который занимается в кабинете любовью со своими секретарями.
Девушка огорчилась.
— Если бы ты занимался со мною любовью, — сказала она, — ты бы подарил мне новую юбку и сережки, а теперь ты мне ничего не подаришь.
— Какую юбку тебе хочется?
— Я на ярмарке недавно такую видела — длинную, из синего шелка с узором «танцующие цветы», а по подолу три каймы с изображением рыб, зверей и птиц, каждая отделенная от другой полоской из бисера, и подвески у пояса.
Бемиш усмехнулся. «Им всем хочется на юбки, — подумал он о Джейн, — благословен мир, в котором они по крайней мере просят об этом открыто».
Он молча, как был в пиджаке и брюках, лег на кровать.
— Раздень меня, — приказал он Инис.
ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой Теренса Бемиша уговаривают отказаться от участия в конкурсе и в которой Шаваш напоминает присутствующим, что не знает финансового термина «диктатура».
На космодром пришло полтонны оборудования (из трех заказанных Бемишем тонн), и земляне дневали и ночевали в развалинах космодрома.
На третий день начальник уезда согнал крестьян — взять старые бетонные плиты и замостить дорогу, чтобы новый господин Белой Виллы мог ездить на своем железном бочонке от виллы и до стройки.
Через неделю Бемиш принялся выяснять, куда делось недостающее оборудование, и выяснилось, что оно до сих пор как лежало на космодроме в Равадане, так и лежит. Пришлось ехать в Равадан.
Проезжая мимо ближайшей деревни, Бемиш заметил у ворот распряженную фуру: крестьяне сбегались к фуре, а из нее выносили доски для передвижного помоста. Бемишу показалось, что сборкой руководил тот самый старик, который изображал на рынке в столице бога и разорвал кредитки, данные Бемишем.
В Радаване инспектор заявил Бемишу, что контейнеры с оборудованием стали источником гамма-излучения (такое редко, но бывало) и должны пройти дорогостоящую обработку. Бемиш молча сунул инспектору пять тысяч ишевиками, и через полчаса под его руководством ящики грузили в нанятый им грузовик. Контейнеры не излучали ничуть.
Ящики укатили в Ассалах, а Бемиш остался в столице на приеме в честь одного из государевых предков, ровно триста сорок лет тому назад переспавшего в этот день с русалкой.
Женщин на приеме было совсем мало, и сердце Бемиша тихо стукнуло, когда он увидел у подсвеченного бассейна Идари. Она была одета в черное с блестками платье и черные же туфельки. Две тяжелые косы, оплетавшие ее головку, были заколоты застежкой в форме усыпанной розовым жемчугом бабочки, и ожерелье такого же жемчуга обвивалось вокруг ее шеи. Она беседовала с Шавашем и еще одним, незнакомым Бемишу человеком.
— А вот и вы, Теренс, — обернулся Шаваш. — Позвольте представить вас — первый министр империи, господин Яник.
Бемиш, доселе смотревший лишь на Идари, тут же перевел взгляд на первого министра. Это был довольно подтянутый пожилой человек, с чуть сплющенными висками и скорее хитрым, чем умным выражением серых глаз. Одет он был по галактической моде. В лице его Бемиш не увидел ничего замечательного и сразу вспомнил слухи о том, что Яник был фигурой временной, пустым местом, которое подсунули императору, пока его покровители не найдут компромисс; впрочем, пустое место задержалось на своем посту дольше, чем то планировали покровители.