А днем Бемиш был в министерстве финансов, у Шаваша. На входе в его кабинет он столкнулся с бледным, расстроенным человеком в стандартной одежде, но с мягкой повадкой вейца.
Шаваш повел его в сад, где щебетали фонтаны и птицы, велел подать столик с закусками. Как-то так незаметно разговор зашел об Идари, жене Киссура. Шаваш сказал, что, если бы не она, Киссур давно сломал бы себе голову.
— Он ее очень любит, — со вздохом сказал Шаваш. — Три месяца назад, в день ее именин, угощал народ, раздал на три миллиона.
Помолчал и прибавил:
— Как вы думаете, откуда у Киссура столько денег, если он не берет взятки и не занимается бизнесом?
— Это дело налоговой инспекции, а не мое, — знать, откуда у него деньги, — сказал Бемиш. — И государя, который каждый месяц дарит ему то усадьбу, то нефтяную скважину.
Шаваш махнул рукой и принялся пить чай. Вдруг, спустя пять минут, внезапно сказал:
— Знаете, кто тот человек, что ушел от меня перед вами? Директор Дамасской страховой компании. Ограбили вчера компанию. Двадцать миллионов утащили. Денарами.
Бемиш удивился: про ограбление еще ничего не было в газетах.
— Для чего же они держали такую сумму наличными? — полюбопытствовал Бемиш.
— В том-то оно и дело, — вздохнул Шаваш, — спрашивается, кому и зачем собиралась компания платить такую сумму наличными, да еще в праздничный вечер?
Помолчал.
— Дела этого не будет в газетах. А компанию все-таки ограбили.
— А в полиции это дело будет?
— Да, — сказал Шаваш, — ведь полиция наша, если попросишь, не задает вопросов, для чего компании были нужны эти деньги.
Бемиш допил свой кофе и спросил:
— Слушайте, Шаваш, — вы мне что, хотите сказать, что Киссур грабит по ночам банки или что вы, по крайней мере, приложите все силы, чтобы убедить в этом государя?
— Помилуйте, господин Бемиш, — смутился чиновник, — да с чего вы… — И вдруг взъерошил волосы: — Но ведь это безумный человек! Если он идет мимо дома, который горит, — он полезет туда, чтобы вытащить ребеночка, а если он идет мимо дома, который не горит, — так он его подожжет.
Бемиш закусил губу. Чиновник лгал, мягко и намеренно, но в одном он был прав: к банкирам Киссур питал неистребимое презрение, а грабителя банка, наоборот, одобрил бы. С уст Киссура не сходили слова «долг», «порядок», «преданность государю», но Бемиш отлично знал, что этот поклонник порядка всю жизнь вел себя так, что дал бы сто очков вперед любому анархисту и почитателю бунта ради бунта. Ради денег Киссур не стал бы грабить банк, но с любимца государя сталось бы, для развлечения, взять эти деньги и утопить их в ближайшем канале.
А вечером, когда Бемиш заехал в отель, соскучившись по привычной с детства пище и желая отобедать не маринованной медузой и не котлетами из морской свинки, его окликнули. Бемиш оглянулся и узнал Ричарда Джайлса и Ричарда же Макфарлейна, людей из «Ай-Си».
— Откажитесь, — сказал Джайлс.
— Что?
— Откажитесь от этого проекта. У вас все равно ничего не выйдет. Займитесь чем-нибудь другим: да вот, стройте деловой центр вместо Камински.
Бемиш почувствовал, что бледнеет от бешенства. Джайлс, по-видимому, усвоил повадки местных властей.
— Я, — сказал Бемиш, — уже слишком много вложил в это дело, чтобы взять и все бросить.
— Сколько вы вложили, — и Джайлс улыбнулся, — «Ай-Си» оплатит ваши расходы.
— Вот даже как? С каких это пор частные компании оплачивают расходы своих конкурентов? Вы не боитесь разориться?
— Вы не выиграете этот конкурс, — сказал Джайлс.
И тут мягко заговорил Макфарлейн.
— Господин Бемиш, — сказал он, — ну зачем вам эта планета? Взяточники, бандиты, еретики, сектанты, вон и террористы появились. Слыхали, позавчера в Чахаре застрелили землянина, владельца нескольких заводов. Между прочим, сын чахарского наместника и застрелил, выпускник Сорбонны, анархокоммунист или как они там. Был с ним еще один парнишка, землянин… «Развернем, — говорит, — сплошной терpop против эксплуататоров с Земли, а потом прополем взяточников и построим на Bee Хрустальный Дворец, а перед дворцом поставим два памятника — один Карлу Марксу, другой — государю Иршахчану».
Бемиш некоторое время смотрел на него ошалело. «Эге-гей, — мелькнуло в голове, — да уж не тот ли это мальчишка, что приезжал с Ашиданом…» А Джайлс скосил прозрачный глазок и промолвил:
— Да-да, не боитесь, что вас пристрелят еретики, местные или импортные?
Бемиш взял Джайлса за пуговицу и сказал:
— Слушайте, Джайлс, вы видали, как Киссур бросает копье?
— При чем тут копье? — изумился Джайлс.
— Просто Киссур бросает копье и прошибает этим копьем насквозь здоровенную березу. И вот сегодня мне один человек намекает, чтобы я держался от Киссура подальше, потому что он грабил караваны, а другой намекает, чтобы я держался от Киссура подальше, потому что он грабил банки. И хотя Киссур банков не грабит, — я, знаете ли, уверен: если я передам Киссуру наш разговор, а я это сделаю, и потом меня убьют, — то Киссур убьет вас, господин Джайлс, и вас, господин Макфарлейн. И убьет непременно, ведь никто еще не слышал, чтобы Киссур хотел убить человека и не убил.
Джайлс отступил на шаг. Видно было, что слова о копье и березе ему не очень-то понравились.
Ричард Джайлс поднялся в свой номер под впечатлением разговора в холле. Присвистывая сквозь зубы, он набрал номер личной линии Шаваша, — никаких секретарей, — и через две секунды сказал в трубку:
— Этот сукин сын, Бемиш, — вы все-таки намерены допускать его к конкурсу?
— Я вам гарантирую, — ответил Шаваш, — что этот человек абсолютно безопасен. Все пройдет по нашему плану.
— Безопасен? — заорал Джайлс. — Вы знаете, что половина его запросов на Землю касается деятельности «Ай-Си?» Вы знаете, что он говорил Киссуру?