— Но тогда Вея, — проговорил Киссур, — станет военным союзником Земли!
— Военным союзником тех, кто не хочет воевать. А когда все выйдет наружу. Вея станет мишенью для Геры и для Федерации, первым объектом атаки в случае войны!
— Военным союзником, — повторил Киссур. Глаза его разгорелись, он смотрел поверх Бемиша, на алтарь.
— Не пори чепухи, — вскричал Бемиш, — если Гера не собирается воевать, то зачем Федерации военные союзники? А если собирается, — то представляешь, какая дыра останется от твоей планеты? Вы будете той самой травой, которую топчут слоны, пока дерутся! Уничтожение вашей планеты, это, конечно, хороший повод разбудить негодование народа, — Земля будет просыпаться за ваш счет.
— Военным союзником, — повторил Киссур в третий раз. И засмеялся: — И за этакий-то подарок Шаваш еще взял с твоего правительства шесть миллионов?
— И вот они хотели измазать меня грязью с этой пленкой, — ты понимаешь, Киссур, что эту пленку делала Шавашу наша разведка, — и после этого у них хватает наглости прийти ко мне и предложить, чтобы я плясал под их музыку!
— Ты, надеюсь, сказал «да»?
— Я отказался. Я делаю деньги из воздуха, но не из дерьма.
В эту минуту дверь скрипнула опять, — в комнату вошел Шаваш.
— Так я и думал, — заявил он, оглядывая встрепанного, разъяренного Бемиша и Киссура, холодно скалящегося у алтаря.
Киссур подошел к Шавашу, обнял его и поцеловал.
— Прости, — сказал он.
Шаваш мягко высвободился из его объятий и повернулся к землянину.
— Ну как? Киссур вас уже уговорил?
— Нет, — заорал Бемиш, — вы оба болваны! Вы, Шаваш, готовы продать родину хоть за жареного цыпленка, а этот, когда слышит слово «война» — он на крышу готов запрыгнуть от радости.
— Я… — начал Шаваш с достоинством.
Бемиш швырнул ему папку.
— Можете получить! Здесь контракт. Я улетаю на Землю.
Шаваш подобрал рассыпавшиеся бумаги и вдруг так и впился в них. Глаза его изумленно раскрылись, и само лицо приняло такой потрясенный вид, что Бемиш не мог не изумиться:
— Да что вы там читаете?
— Завтрашние газеты, — сладко сказал Шаваш. — В них написано, что фанатики из секты «меченых небом» убили Теренса Р. Бемиша, вчера назначенного государем директором Ассалахской стройки. Или нет… не «меченых небом», а «знающих путь». Да-да, конечно! Ведь у этой секты гнездо под Ассалахом, и притом им стало известно о нечестных приемах, какими Бемиш добывал акции… Эти приемы, конечно, тоже будут опубликованы…
— Да как вы смеете?
— Господин Бемиш! Я и не такое смел! И я вас дважды спасал от верной смерти, когда Джайлс уже был готов заплатить за вашу голову! Если вас убьют сектанты, это вызовет всеобщее негодование. Если вы внезапно откажетесь от предложенного государем назначения, это вызовет массу ложных слухов, и притом где гарантия, что вы будете молчать?
— Он не похож на человека, который будет молчать, — сказал Киссур.
Бемиш подошел к столику, где стоял телефон, перевернул трубку и набрал номер.
— Равадан? Какой у вас ближайший пассажирский рейс на Землю? Это через двадцать часов? Нет, с пересадкой не надо. Да. Два билета. Теренс Бемиш. Инис… гм… Инис Бемиш. Да, черт возьми, ваше вейское имя — Инис. Нет, туда, обратно не надо.
В продолжение разговора Шаваш что-то тихо шептал Киссуру на ухо. Бемиш кончил звонить, выдернул ящик стола и вынул оттуда небольшой лазерный пистолет, который, как он знал, Киссур имел обыкновение держать в этом месте. Сунул пистолет за пазуху и вышел.
Киссур поднялся было вслед, но Шаваш схватил его за руку.
— Не надо — пусть все видят, что он вышел из этого дома целый и невредимый.
На исходе ночи Бемиш явился в особняк замминистра финансов. Маленький чиновник сидел в кабинете, заспанно сличая какие-то цифры.
— Что же вы не улетели? — спросил Шаваш.
— Что же вы меня не убили? — огрызнулся Бемиш.
Сел в кресло на птичьих ножках и сказал:
— Я согласен, но с одним условием.
Чиновник поднял брови.
Бемиш молча подал ему лист бумаги. Шаваш пробежал текст глазами: это был указ об отмене «ишевиковых векселей».
— А вы понимаете, — сказал Шаваш, — что если бы не «ишевичники», мы бы тратили на субсидии втрое больше?
— А вы отмените субсидии вместе с «ишевичниками».
Шаваш усмехнулся.
— Знаете, сколько вы, Теренс Бемиш, могли бы на этом сделать денег?
— Нисколько. Я бы мог делать эти деньги год, два, три. Потом до Галактического Банка, в котором, как и во всяком большом учреждении, сидят одни идиоты, наконец дойдет, что «ишевичник» — это псевдоденьги, которые печатает лично господин Шаваш, все это дерьмо обернется гиперинфляцией, ваш страновой рейтинг сдохнет, и я потеряю на падении моих акций впятеро больше, чем наворую на «ишевичниках».
Шаваш чуть поднял брови.
— Такие, как вы, господин Бемиш, в древности кончали очень плохо. Они подавали доклады государю о необходимости блюсти справедливость, и…
— И им рубили головы, — усмехнулся Бемиш.
— Да, иногда им рубили головы. А иногда государь склонял свой слух к докладу, и они начинали рубить головы другим.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, в которой все трудности инвесторов разрешаются наилучшим образом.
Передача дел состоялась в рекордно короткое время — менее пяти дней. В конце концов все устроилось. Председателем правления и генеральным директором Ассалахской компании стал Бемиш. Первым вице-президентом — Ричард Джайлс, уволившийся, видите ли, из «Ай-Си». Шаваш сохранил за собой место в Совете Директоров.
Тревис, натуральным образом, вновь взялся за финансирование всей сделки. Схема финансирования была сохранена та, что с самого начала была разработана Бемишем. 51% компании, то есть весь государственный пакет акций, были проданы директором компании Ассалах Теренсом Бемишем директору компании «АДО» Теренсу Бемишу, и сторонние наблюдатели ехидно утверждали, что акции были проданы по не слишком высокой цене. В тот же день Рональд Тревис разослал письмо о том, что его банк уверен в возможности собрать необходимую для инвестиций сумму под облигации «АДО». Через месяц компания «АДО» выпустила бросовых облигаций на сумму два миллиона денаров, составлявшую первый слой финансирования, и очень солидные инвесторы расхватали эти бумаги, как горячие пирожки.