Единственное, что Бемишу было непонятно, — так это почему их всех еще не пристрелили.
И тут раздался ломкий голос Ашидана.
— Киссур, — сказал он, — это моя вина. Я не успел спросить у тебя.
Киссур мгновенно обернулся.
— То есть ты хочешь сказать, — с деланным изумлением проговорил он, — что ты позволял моим сервам торговать выросшей в моих владениях травой, не испросив у меня позволения?
— Но я не был уверен… — начал Ашидан.
— Скажи-ка, — осведомился Киссур, — кто старший в роду — ты или я?
— Ты.
— — А кому принадлежит земля, и все что под ней и на ней — старшему или младшему?
— Старшему.
— Так почему же ты нарушаешь закон, оброк с такого дела кладешь себе в карман?
— Я боялся, ты не поймешь…
— Конечно, не пойму, — загремел Киссур, — на моей земле мои же сервы заводят торговлю, а мне не платят ни гроша? Кто меня должен кормить: государь или мое имущество?
— Господин, господин, — заторопился круглоглазый Лахор, — мы не знали, что господин Ашидан ничего тебе не платит: вот мне стать лягушкой, если мы думали нарушить закон!
В это время из грузового лючка, пригнувшись, вылез человек в летном комбинезоне.
— Извините, господин Киссур, — сказал он на интеринглиш, — мы и вправду не знали, что вам неизвестно о нашем скромном бизнесе.
Киссур оглядел его с головы до ног.
— Сколько ты платишь брату с мешка?
— Десять.
— Будешь платить двенадцать. Деньги мне и сейчас.
— У меня что, столько есть? — огрызнулся пилот.
— Не перечь ему, — в ужасе вспискнул Лахор.
— Я жду, — холодно сказал Киссур, — а то все мешки пропорю.
— Не связывайся с ним, — сказал еще один землянин, — видишь, бешеный!
— Тут станешь бешеным, — возразил Ханадар Сушеный Финик, — когда свои же сервы не уплачивают справедливых и причитающихся налогов, а брат тебя надувает: ведь небось вам Ашидан обещал защиту от имени Киссура?
Киссур и пилот скрылись в отверстии люка. Ашидан сидел на бревнышке бледный, не поднимая головы. У Бемиша голова шла кругом. Если Киссур не знал, кого встретит у старой кумирни, то зачем он брал с собой автомат, который пока старательно прятал под охотничьей курткой? А если знал — то зачем потащил с собой Бемиша? Неужели он думает, что Бемиш будет молчать? Нет, неужели, черт возьми, он думает, что Теренс Бемиш проглотит еще и это? Или он полагает, что отныне эти шлюпочки будут садиться на Ассалахский космодром?
Киссур и пилот вышли из люка вновь. Пилот улыбался. Видно было, что, по его мнению, он таки дешево отделался и приобрел себе такого покровителя, с которым ни одна полиция на Bee ему не страшна. Киссур сунул деньги за пазуху и, согнув ногу, поставил ее перед пилотом прямо на алюминиевые ступеньки трапа.
Тот стал недоуменно оглядываться.
— Дурак, — зашипел старый Лахор, — целуй ножку, ножку господина.
Землянин пожал плечами и наклонился к пыльному сапогу.
В это мгновенье Киссур ударил пилота коленом прямо под подбородок. Пилот взвизгнул. Его подбросило вверх, и тут же сцепленные руки Киссура обрушились на его шею: послышался хруст позвонков.
Краем глаза Бемиш успел заметить, как Алдон сгреб Ашидана и швырнул его в кусты. Киссур распластался за стальным шасси, выхватил автомат и начал палить в растерявшихся людей; Алдон и Ханадар тоже принялись за стрельбу.
Трое землян с автоматами шлепнулись глазами вверх, четвертый, невидимый Киссуру, выскочил из-за кумирни. Бемиш прыгнул на него и вышиб оружие, оба повалились на землю. Автоматчик вцепился Бемишу в горло и стал его душить. Бемиш перекатился на спину и весьма ловко врезал нападавшему в то место, откуда растут ноги. Тот громко сказал: «Ой» — и выпустил Бемиша, но тут же опомнился и боднул его в живот, а потом ударил правой. Этот удар Бемиш перехватил, уцепился левой рукой за рукав автоматчика и, растопырив пальцы, ударил его в глаза. Один глаз тут же выдавился и потек по щеке.
— А-а! — заорал автоматчик. Они обнялись и покатились вниз, к пропасти, между валунов и кочек.
Бемиша страшно ударило о камень, и на миг он потерял сознание. Автоматчик выхватил из колчана, за спиной Бемиша, стрелу. Стрела была прочная и острая, с белыми льдистыми перьями. Шестигранный титановый наконечник взблеснул над Бемишем в свете луны. «Все», — подумал Бемиш.
Контрабандист, однако, выронил стрелу, а потом вздохнул и лег Бемишу на грудь. Бемиш встряхнулся и выбрался из-под противника. В спине парня торчал длинный нож, а над ножом стоял Ханадар Сушеный Финик.
Финик протянул руку и помог Бемишу встать. Оба полезли по осыпающемуся склону наверх, к освещенной кумирне и шлюпке.
Там уже все было кончено. Бемиш пересчитал трупы: шестнадцать человек, пятеро в комбинезонах и джинсах, остальные местные. Запах стреляных гильз мешался с запахом свежей конопли и крови. Ашидан сидел на камне, уронив голову на руки.
По приказанию Киссура трупы и мешки сложили у стен кумирни, облили горючим и подожгли.
— Жалко могилу, — сказал Ханадар.
— Что с ней делать, с опоганенной, — отозвался Киссур. Впрочем, отвязал от седла медвежонка и бросил в костер.
После этого Киссур сорвал пломбы с панелей аварийного управления, отключил блок безопасности и принялся щелкать переключателями, пока главный экран не налился красным и не заорал нехорошим голосом.
— На коней, — сказал Киссур, выбегая из шлюпки. Ханадар уже перескочил через поваленный забор и гарцевал у опушки.
— Тебе что, второй раз повторять, — заорал Киссур Ашидану. — Сейчас рванет!
Ашидан поскакал вслед за всеми.
Рвануло так, что луна чуть не сорвалась с неба; из гор повыскакивали огненные чертики и заплясали над оставшейся за поворотом кумирней; люди в деревне, когда нашли обломки, изумились и сказали, что старый Альдис затащил к себе глупых прохожих с неба, и добром, понятное дело, это не кончилось.