Джей отыскал домашний номер Эбби и, набрав его, стал слушать гудки, одновременно наблюдая за Салли, которая пошла куда-то с бумагой в руке. После пяти гудков у Эбби включился автоответчик. Джей выслушал ее приветствие и повесил трубку, не оставив сообщения. Минуты две он смотрел на стоявший перед ним монитор компьютера — на экране непрерывно мелькали цифры согласно установленной им программе, сообщавшей цены на бирже. Затем он поднялся с кресла, обошел загородку и остановился возле Оливера.
— В чем дело? — резко спросил Оливер, наконец оторвавшись от докладной записки, которую он читал, и подняв глаза.
Джей вынул ключи от «остин-хили» — перед глазами у него стояла сцена на складе, где Оливер насиловал Эбби.
— Вот. — Он бросил на стол ключи, затем вытащил из нагрудного кармашка чек, который Оливер дал ему накануне, и положил рядом с ключами. — Я благодарен вам за щедрость, но, думаю, держите-ка его лучше у себя.
Затем повернулся и направился к автомату, продающему содовую, чувствуя взгляд Оливера, прожигавший ему спину, и недоумевая, зачем Салли солгала ему, сказав, что воспользовалась утром его компьютером, чтобы проверить по Интернету, с какими показателями закрылись азиатские биржи. Дома его компьютер не был подключен к Интернету.
Глава 11
Маккарти залез через заднюю дверцу в большой черный лимузин и опустился на сиденье рядом с Эндрю Гибсоном, заместителем главы аппарата президента Соединенных Штатов. Маккарти в этот день прилетел из Нью-Йорка в Вашингтон на шаттле компании «Дельта», так как его личный «лирджет» проходил регулярный техосмотр.
Гибсон велел шоферу ехать из Национального аэропорта на северо-запад — по Парковой дороге имени Джорджа Вашингтона к столичной кольцевой.
— Я рад, что вы смогли сегодня — без предупреждения — приехать в Вашингтон, — начал Гибсон. — Президент шлет вам свои наилучшие пожелания. Сказал, что ожидает встречи с вами в Нью-Йорке.
— Да, это будет великое событие, — с гордостью подтвердил Маккарти.
Ему нравился Гибсон. Они были приблизительно одного возраста и придерживались одинаковых политических взглядов. Гибсон был стройный, невысокого роста, все у него было идеально выдержано, начиная с аккуратно подстриженных прямых седых волос и кончая отутюженными темными костюмами и традиционными галстуками.
— Это будут потрясающие два дня, — подчеркнул Гибсон. — И ваша способность скоординировать планы губернатора и мэра оказалась очень полезной. А то между этими двумя людьми такое соперничество, каждый хочет, чтобы его отметили — по политическим соображениям, конечно. Хорошо, что вы вмешались и напомнили им, что хозяин все-таки президент. Это, конечно, их штат и город, но надо было, чтобы немножко свистнул кнут. Благодарю вас. Благодарность исходит и от президента.
— Несомненно.
— Но есть и одна плохая новость, — нерешительно произнес Гибсон.
— Что такое? — спросил Маккарти.
— Боюсь, я не смогу посадить вас за президентский стол во время ужина.
— А-а. — Маккарти повел рукой, словно это сообщение нимало не интересовало его. — Это не важно. Я рад оказать услугу президенту, где могу. К тому же я увижу его на другой день в центре города.
— Да, увидите, — заверил его Гибсон. — Вы будете рядом с ним на возвышении.
— Это будет приятно, но я на такую честь не рассчитываю.
Гибсон похлопал короткими пальцами Маккарти по колену и улыбнулся.
— Потому-то президент и любит вас так, Билл. Потому он всегда заботится о вас. Он знает, что у вас широкий взгляд на вещи. А многие его сторонники этого не имеют, — проворчал Гибсон. — Многие приезжают в Вашингтон с протянутой рукой в ожидании подачки. Вы не такой. Вы играете в команде, и мы это ценим.
— Благодарю. — Маккарти посмотрел из затемненного окна лимузина на мост Ки через Потомак и на Джорджтаун, раскинувшийся на скалистом берегу за рекой.
— Президент хочет, чтобы вы приехали осенью в Кэмп-Дэвид, — объявил Гибсон. — Он намерен провести весьма узкий по составу форум по экономике США, и ему нужно, чтобы вы там были. Он хочет, чтобы люди, работающие в этой области, рассказали ему в спокойной обстановке о перспективах. На этом форуме будет всего человек десять. Исполнительный директор «Дженерал моторс», исполнительный директор Эй-ти-ти, председатель совета директоров Ай-би-эм… Словом, вам ясно.
— Да. — Это открывало доступ к политической власти, какой имели лишь немногие в мире, и Маккарти постарался не выказывать удовлетворения.
— Он не примет отказа, Билл, — предупредил его Гибсон.
— Я там буду, — заверил Гибсона Маккарти. — Я этого в жизни не пропущу.
— Отлично.
Лимузин ехал вниз по длинному спуску в густом лесу на южном берегу Потомака. Маккарти с Гибсоном принялись обсуждать состояние экономики, стремительную консолидацию финансовой индустрии и как, по мнению Маккарти, будут меняться процентные ставки в ближайшие месяцы. Все это для того, чтобы Гибсон смог потом доложить президенту.
Когда машина проехала штаб-квартиру ЦРУ, шофер опустил стеклянную перегородку, отделявшую его от пассажиров.
— Мы выезжаем на столичную кольцевую, мистер Гибсон. Какие будут дальше указания?
— Выезжайте на кольцевую в северном направлении и переезжайте через реку, — сказал Гибсон. — Затем сверните на первом съезде и отвезите нас назад в Национальный аэропорт. Туда, откуда мы выехали.
— Да, сэр. — И шофер снова поднял перегородку.
Гибсон нажал клавишу на деревянной консоли, встроенной в дверцу машины, — зазвучала классическая музыка.
— Теперь мы подошли к главному. Зачем я вызвал вас сегодня в Вашингтон, Билл.
У Маккарти усиленно забилось сердце. Он никогда не умел скрывать свои чувства и сейчас, судорожно глотнув, почувствовал, как пот выступает на ладонях. Он вытер их о брюки.
— Успокойтесь, Билл, — мягко сказал ему Гибсон. Он уже достаточно давно знал Маккарти и легко мог распознать состояние своего спутника.
— Зачем же? — спросил Маккарти. — Почему мне надо было сегодня прилетать сюда?
— Речь пойдет об Оливере Мэйсоне.
— Вот как?
— Да. — Гибсон сделал музыку немного громче. — Когда фейерверк окончится, вам придется расстаться с Оливером. Он не может оставаться у «Маккарти и Ллойда».
— Но я считал…
— У меня было два долгих разговора с моим другом из министерства юстиции. Вы знаете, какой властью обладает эта женщина.
— Да. — Маккарти уважительно склонил голову.
— Она заботится об интересах президента, а следовательно, и о ваших.
— Я понимаю.
Гибсон несколько раз моргнул и сжал зубы. Подобная реакция была его ахиллесовой пятой, определенным показателем того, что он чувствует себя неуютно, поэтому он никогда и не поднимется выше заместителя главы администрации. Высшие посты в Вашингтоне предоставлялись лишь тем, кто никогда не выдавал своих чувств, если не хотел их показывать.
— Она снова все обсудила со своим специальным уполномоченным в Нью-Йорке, — пояснил Гибсон, — и хотя он обещал не преследовать Оливера, он не готов позволить Оливеру по-прежнему возглавлять ваш отдел арбитража. Просто потому, что тогда все будет слишком прозрачно. Слишком явное злоупотребление властью. Оливер даже не может оставаться у «Маккарти и Ллойда» и работать над отдельными проектами, как мы с вами говорили. Собственно, ему придется взять долгий отпуск от работы с ценными бумагами и радоваться тому, что он не сидит в федеральной тюрьме.
— Понятно, — сказал Маккарти. — Могу только сказать, что он хороший друг. Он много для меня сделал и много сделал для президента. Некоторые мои пожертвования взяты из денег, добытых мне Оливером.