Она почесала подбородок. Ее уверенность совсем пропала после фиаско с интервью Стива и неспособностью наладить контакт с Максом. Она сомневалась, что сегодня ей удастся провести сеанс с Даром.
– Я не уверена, что знаю, что я делаю, – призналась она.
– Я уверен, что знаешь. Сядь. Сделай глубокий вдох. И приступай к работе.
Если бы он только что не обнимал ее, пытаясь утешить, она бы сама обняла его сейчас за оказанное ей доверие.
Она села рядом с ним на диван, подтолкнула очки к носу и сделала глубокий вдох. Она медленно выдохнула, а затем потянулась за своим блокнотом, открыв второй лист с вопросами, чтобы не отвлекаться на свои мысли о покойной невесте Дара. Нет. Она не станет спрашивать его об этом. В этом интервью будут только хорошие и безопасные вопросы.
– Ладно, – сказала она, сделав еще один глубокий вдох, надеясь, что это успокоит ее трясущиеся руки. – Каждый член группы указан как соавтор всех песен «Исходного предела». Вы все участвуете в написании музыки в одинаковой степени или кто–то работает больше, чем другие?
– Это вопрос с подвохом, – сказал Дар.
Она не хотела поставить его в неловкое положение своим вопросом. Хотя теперь, когда она прочитала его вслух, вопрос показался ей грубым. В нем скрывалась вся подноготная процесса: кто усердно работает, а кто просто слоняется неподалеку, при этом получая свой авторский процент. Разумеется, Сьюзен, с ее многолетним журналистским опытом, могла бы лучше сформулировать вопрос. Руки Тони задрожали еще сильнее.
– Но я все равно отвечу, – сказал Дар. – Но не буду называть имен. Чаще всего мы просто запираемся в комнате на двенадцать часов в течение нескольких недель. Мы начинаем с мозгового штурма, наши идеи буквально вылетают из наших ртов и пальцев, и все стараются подхватить мысли друг друга. Затем кто–то с кем–то не соглашается, каждый принимает чью–то сторону, мы начинаем спорить, в итоге все решают, что ненавидят друг друга, порой мы даже пытаемся поубивать друг друга. Кое–кто всегда угрожает уйти из группы – обычно это один и тот же человек. Далее мы не видимся в течение нескольких дней или даже недель, в зависимости от того, кто из нас, упрямых засранцев, был наиболее оскорблен в процессе спора. В конце концов, либо один из нас устает от всего этого дерьма и заставляет всех извиниться, либо придурок, который начал весь сыр–бор решает, что боль в его заднице не стоит того, чтобы терять все, и он признает свою неправоту. Затем мы снова запираемся в комнате и начинаем все сначала, настроенные на сотрудничество и на этот раз уже без корон на головах. И из всего этого хаоса каким–то образом получаются песни.
Тони задумалась, кто же из них обычно начинал спорить, кто угрожал бросить группу, а кто мирил и вновь собирал всех вместе. Она была почти уверена, что именно Дар был тем, кто склонял их к компромиссу и преодолевал разногласия. Или, может быть, Макс.
– А кто из вас угрожает покинуть группу? – не удержалась она.
Дар подняла на нее бровь.
– Я же сказал, никаких имен.
Она опустила глаза. Жизнь ничему ее не учит. Его ответ был расплывчатым, но гораздо более содержательным, чем ответы, которые ей удалось вытянуть из Макса и Стива.
– Ты правда не догадываешься? – спросил Дар через мгновение.
У нее было подозрение.
– Логан.
– Когда ситуация становится сложной, Логан сбегает.
Почему это звучит как предупреждение?
Дверь открылась.
– Извините за вторжение, – сказал Логан, потирая шею. – Просто хочу убедиться, что не нужно снова бить Дара в нос.
Раздраженный взгляд Дара заставил Логана сделать шаг назад.
– По–моему, здесь все в порядке. – Логан закрыл дверь, вновь оставив их наедине.
– Хотя с тобой он совсем другой, – сказал Дар. – Я никогда не думал, что он такой ревнивый сукин сын.
Тони не особенно нравилось поведение Логана, когда ревность овладевала им, но мысль о том, что он был настолько привязан к ней, заставляла ее улыбаться. Она не могла этого отрицать. Даже если бы они и были просто друзьями.
Она вернулась к своим вопросам, надеясь, что следующий будет лучше.
– Ходят слухи, что у тебя есть легендарная гитара Flying V, которую ты используешь для написания всех своих гитарных соло. Это правда?
– Ну, она не совсем легендарная, – сказал он с усмешкой. Он кивнул на гитару на стене. – По–твоему она выглядит легендарно?
Она взглянула через плечо на гитару.
– Ну, она, конечно, не сияет посредством божественной силы или вроде того, но, если она действительно имеет отношение к тем вещам, которые ты создал, тогда да, я бы сказала, что она однозначно легендарная.