– Я никогда не хотела покупать ее. Это была мечта твоего отца, а не моя. Его уже почти десять лет нет. Пришло время двигаться дальше.
– А как же Бёрди?– Тони была бы опечалена, если бы они продали ферму, но ее младшая сестра пропала бы без обычного, комфортного распорядка ее жизни.
– А что Бёрди?
– Она тяжело переносит перемены, мама. Ты об этом прекраснознаешь.
– Это потому, что ты опекаешь ее так же, как твой отец опекал тебя. Жизнь жестока и хаотична. Единственное постоянство в жизни – это то, что все меняется. Нет ничего постоянного. Лучше, чтобы она узнала об этом сейчас.
–Разве ты не хочешь, чтобы она была счастлива?
– Конечно, хочу. Но когда в последний раз кто–то задумывался о моем счастье? Я занимаюсь этим безумным делом в течение пятнадцати лет, потому что хотела, чтобы ваш отец был счастлив, а потом я хотела, чтобы вы были счастливы. Когда же очередь дойдет и до меня?
– М–может, я могу купить ферму. Ты можешь переехать в город и получить деньги от продажи, чтобы держать бизнес на плаву, а Бёрди и я, и бабушка Джо ...
– … будете жить долго и счастливо? О, повзрослей уже, Антония. Не бывает никаких «долго и счастливо».
– Бывает!
Должно быть. Возможно, это не одно событие, или один человек, который обеспечит кому–то счастье на всю жизнь, а скорее ряд событий и людей. Может быть, ей нужно было работать во имя этого «долго и счастливо» каждый день, каждый момент, но такое счастье было вполне реально. Она знала, что это реально. И что–то подсказывало ей, что содержание фермы было частью ее «долго и счастливо».
– Я продаю ферму, – тихо сказала мама. –Я уже связалась с агентом. Хочешь сама сказать Бёрди или хочешь, чтобы это сделала я?
Тони не хотела, чтобы кто–нибудь рассказывал Бёрди, потому что она найдет способ сохранить ферму.
–Я скажу ей, –ответила Тони. Это могло бы выиграть для нее достаточно времени, чтобы придумать что–нибудь, чтобы никто не смог разбить хрупкое сердце ее сестры.
–Спасибо, – сказала Мама с глубоким вздохом. –Она воспримет это лучше из твоих уст.
Мама встала и направилась к двери, и Тони вспомнила причину, по которой она хотела поговорить с матерью.
– Я уволила Сьюзен, – сказала Тони.
– Да, она сказала мне. Я заверила ее, что ее работа в безопасности.
Челюсть Тони отвисла.
–Ты же не серьезно? Ты даже не представляешь, как она разговаривает со мной. – Даже если Сьюзен и не крала ее дневник, – но Тони все еще нутром чуяла, что она причастна к этому, – сучка по–прежнему заслуживает того, чтобы ее уволили за то, что она была нахалкой.
– Сейчас нам нужны ее связи больше, чем когда–либо.
– Какие связи?– произнесла Тони. Она, наконец, набралась мужества, чтобы отстоять свою позицию по Сьюзен, а ее мать так просто отменила ее решение? Почему ей даже нет до этого дела?
– Тебя это не касается. Теперь иди домой и немного поспи. Выглядишь ужасно.
Как будто она когда–нибудь сможет уснуть со всем этим дерьмом, происходящим в ее жизни. Но она забрала свой ноутбук и карты памяти и направилась домой. В данный момент она не хотела находиться в том же здании, что и Сьюзен или ее мать, и она вполне могла работать дистанционно. Она делала это много лет. И, возможно, сейчас настало время взять весь свой творческий опыт и двигаться вперед самостоятельно. Стать независимой, выйти в свободное плавание. Как же собирались поступить парни из «Исходного предела».
Лишь оказавшись на полпути домой, Тони подумала о том, что ее мать даже не была удивлена, увидев ее в офисе, и даже не спросила, почему она так расстроилась из–за Сьюзен.
Глава 34
Логан энергично вытирал волосы полотенцем. Вечность уходила на то, чтобы его кудри высохли, и у него также было назначено свидание за завтраком с особой женщиной, которую он не видел, по меньшей мере, около года. Он предполагал, что его обычный, только–из–постели вид должен сойти. По крайней мере, у него будет время на бритье. Стоя голым возле кровати, он оглядел свой ограниченный гардероб в поисках одежды. И что же ему выбрать: джинсы и футболку или, может быть, футболку и джинсы? Он вздохнул и натянул футболку, на которой не было никаких фотографий кошек, каждая из которых иллюстрировала бы факт его любви к кискам – в частности к мокрым – его любимый вид кисок. Футболка с гитарой, доставшаяся ему от благотворительной кампании Макса, не выглядела оскорбительной, правда? Он не до конца понимал, почему так обеспокоен тем, что надеть. Женщина должна была отдавать себе отчет в том, чего ожидать, когда объявилась в его гостиничном номере без предупреждения. Как только оказался полностью одетым, Логан вышел из спальни и остановился, чтобы посмотреть на красивую блондинку, ожидающую его на диване. На поверхность всплыли всевозможные эмоции. Он не знал, с чего начать, сортируя их. Гнев, сожаление, тоска. Любовь. Отрицать последнее он не мог.