В какой–то момент Тони, должно быть, задремала, потому что незнакомый, низкочастотный гул вывел ее из состояния полудрема. Фары отражались от потолка ее комнаты, когда кто–то свернул на подъездную дорожку. Сонная и дезориентированная, она решала, что же это может быть, пока двигатель не заглох, и огни погасли. Она подняла телефон и посмотрела на время. Было три тридцать ночи. И она каким–то образом пропустила сообщение от Логана, отправленное еще час назад.
OMW
Насколько она знала, это сокращение от «onmyway», т.е. «я в пути», но это не имело никакого смысла. Он в пути, но куда?
Ее телефон зазвонил, так громко, что испугал ее. Она уронила его на пол, как будто у него выросли ужасные клыки, и он пытался ее сожрать. Она скатилась с кровати, грациозно приземлилась на паркет и поползла к загоревшемуся гаджету, который извергал «I’m–Too–Sexy».
–Логан! – ответила она, ее сердце все еще колотилось от испуга. Или, может быть, несчастный орган был просто счастлив, что он, наконец, позвонил ей.
– Какая комната твоя?
– Что?
– Ты дома, так ведь?–спросил он, в его голосе была слышна паника. – В доме своей матери?
– Да.
– Какая комната твоя? – спросил он еще раз.
– Я не понимаю.
– Как я смогу залезть к тебе в постель и поцеловать, если не знаю, какая из комнат твоя? Я не хочу случайно до смерти напугать не того человека.
– Ты здесь? – Тони поднялась с пола и бросилась через всю комнату к панорамным окнам. Она посмотрела на подъездную дорожку на незнакомый масл–кар и знакомый силуэт мужчины, которого она любила, стоявшего под небом, усыпанным миллиардами звезд.
– Когда я не смог дозвониться до тебя, я запаниковал. Поэтому сделал то, что сделал бы любой влюбленный идиот на моем месте. Я запрыгнул в частный самолет, одолжил автомобиль у друга и выследил тебя.
– Ты сумасшедший, –смеясь произнесла она. И, Господи, спасибо тебе за это.
– Когда дело касается тебя, я без понятия, как оставаться в здравом уме.
Тонираспахнула стеклянную дверь, ведущую из ее комнаты на огромную террасу, которая окружала второй этаж дома. Босиком Тони пересекла холодные деревянные доски и перегнулась через перила.
– Посмотри наверх, – сказала она, и когда он поднял голову, она махнула ему рукой.
– О, моя Джульетта, – пробормотал он ей на ухо.
– О, так вот как ее зовут? – поддразнивала Тони. – Джульетта.
– Антония. Ее зовут Антония, – сказал он, прежде чем отключить звонок.
Тони ахнула, когда он стал взбираться на террасу. Логан встал на перила первого этажа, но до нижней балки второго не дотягивался совсем чуть–чуть.
–Ты что делаешь? – шепнула Тони в темноту.
– А на что это, по–твоему, похоже?
Она не могла видеть его лица в темноте, но слышала его ворчание от напряжения, когда он снова подпрыгнул, на этот раз зацепившись одной рукой за перила недалеко от ее пальцев. Некоторое время он так и болтался, прежде чем его хватка ослабла, и он спрыгнул вниз.
–Логан! – Почему он всегда такой сорвиголова?
– Я в порядке,–– сказал он. – Я упал лицом вниз. Ты не могла бы сбросить мне веревку или еще что–нибудь?
– Ты сейчас расшибешься. Я спускаюсь.
Она не дождалась его согласия и поспешила обратно в свою комнату, спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Все еще в короткой, шелковой ночнушке она бросилась через кухню и прихожую, прежде чем открыла заднюю дверь. Она удивленно вскрикнула, когда неожиданно оказалась прижатой к Логану. Одной рукойЛоганобнял ее за спину, чтобы соединить их тела вместе, а другой запутался в волосах, прижимая ее губы к его, пока целовал ее.
– Никогда больше не оставляй меня,–произнёс он ей в губы.
Тони слегка покачала головой, не желая разрывать его глубокий, требовательный поцелуй. Вообще–то, это он ушел от нее так или иначе. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, когда он прижал ее голову к своей груди, она слышала, как часто билось его сердце.
– Ты в порядке? –спросила она.
– Мне лучше, чем было весь этот день, но я буду не до конца в порядке до тех пор, пока ты не будешь голой, и я не буду по самые яйца в тебе.
Тони выскользнула из его рук и спустила по своим плечам тонкие шлейки своей ночнушки. Одним рывком она стянула ее со своей груди, и клочок атласа зашелестел, падая к ее ногам. Затем она сняла трусики, нетерпеливо отталкивая их, и вот она уже стояла перед ним голая. Голая и бесстыжая. На крыльце дома своей матери.
– Ты на полпути к этому, – пробормотала она.
– Здесь? –Пока он спрашивал, его рука уже тянулась, чтобы сжать ее грудь, а его большой палец дразнил ее тугой сосок.