– Постараюсь, но не обещаю. Буду сильно занята.
– Ладно, тогда спокойной ночи, Антония. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Тони отключилась и подпрыгнула, когда Логан раздвинул двери шире.
– С кем это ты разговаривала? – скрестив руки на груди и с осуждением глядя на ее, поинтересовался он.
– М–м–м, тебя это, конечно, не касается, но…
– У тебя все–таки есть парень?
Закрыв глаза, Тони покачала головой, удивляясь, с чего это он взял.
– Потому что я слышал, как ты сказала, что любишь его.
– А ты почувствуешь себя идиотом, если я скажу, что это была она, а не он?
– Ты лесбиянка? – вырвалось у него.
Тони фыркнула.
– Насколько я в курсе, вроде нет. Я разговаривала с мамой.
Он вяло опустил руки по бокам.
– Ты права, – покачав головой, сказал он.
– В чем?
– Я и, правда, чувствую себя идиотом.
– Хорошо.
Она начала искать в сумке свою лучшую камеру. Та, которую она использовала сейчас за кулисами, не давала такое хорошее качество снимков, как ее старый никон. Еще она взяла с собой новую модель – более дорогую. Но старая была как–то привычней.
– Ты идешь ужинать? – спросил Логан.
– Мне, правда очень нужны хотя бы несколько минут тишины и покоя, пока концерт не начался. Извини, что я не особенно общительная. – У нее еще будет время снять начало концерта и закулисные сцены, как например, совместный ужин. Она еще не привыкла к людям и постоянному общению. Как интроверту, Тони было трудно долго находиться среди толпы людей. Тони привыкла, что всегда располагала временем для себя, и почти все свое желание человеческого общения тратила на свою сестренку.
– Значит, ты не хочешь есть со всеми? – уточнил Логан.
– Думаю, нет.
– Окей, – развернувшись на пятках, он ушел, оставив ее таращиться ему в спину. Как–то странно он себя повел. Может, просто торопился. Она понимала, что постоянно отвлекала его, а у него такое плотное расписание. Наверное, она должна была чувствовать себя немного виноватой из–за этого.
Спустя какое–то время, когда Тони возилась с картой памяти камеры, снаружи автобуса раздался громкий стук. Она надеялась побыть одна вплоть до начала концерта. Пульс участился, и Тони оглянулась в поисках чего–нибудь, подходящего в качестве оружия. Попытавшись поднять со стола лампу, она обнаружила, что та была привинчена. И прежде чем успела внести коррективы в план самозащиты, почувствовала изумительный аромат разогретого чеснока. В животе заурчало, а рот наполнился слюной.
В то же мгновение в комнату отдыха вошел Логан.
– Надеюсь, тебе придется по душе тушеная курица со спаржей на пару, – сказал он.
– Ты принес мне ужин? – недоверчиво, но все же тронутая его жестом, спросила Тони.
– Ты же сказала, что не хочешь есть с остальными. Плюс у нас будет возможность побыть вдвоем, – он улыбнулся, а голубые глаза искрились озорством.
– То есть у тебя имеются скрытые мотивы, – заметила она, хотя совершенно не была против.
– Да, несколько, – согласился он.
Взяв ее за подбородок, Логан приподнял ее лицо. Поцелуй длился, пока у нее не ослабели колени, и она превратилась в незнакомое ей самой сексуально оголодавшее существо. Вцепившись дрожащими руками в его плечи, она держалась за него, словно он – единственная ее опора во всем мире.
Логан не спеша отодвинулся от нее. Тони вздохнула от невероятных ощущений, какие мог дарить только поцелуй Логана Шмидта.
– Думал, следующим пунктом мы вдвоем пошалим язычками, но сомневаюсь, что ты это выдержишь, – его дразнящий смешок заставил ее покраснеть от удовольствия.
– Пока не попробуем, не узнаем, – впившись пальцами в его плечи, она попыталась притянуть его ближе.
– Что правда, то правда, – ответил Логан и снова ее поцеловал. От легкой ласки языком ее верхней губы возбуждение пронзило ее насквозь. Тони сосредоточилась на его движениях, настолько переполняющих ее удовольствием и желанием, что она была не в состоянии отдавать и только получала. Она воображала – и практически чувствовала – такие же посасывающие поцелуи и поглаживания языком у себя между бедер, где все ощущалось расплавленной и пульсирующей лавой. Его язык прикоснулся к ее, клитор в ответ начало покалывать, и она со стоном стала потираться о его ногу.
– Потише, – пробормотал Логан. – Это всего лишь поцелуй.
Может для него это и был всего лишь поцелуй, а для нее – воплощение чувственности.
– Он заставляет меня хотеть твоих поцелуев там, – ее лицо раскраснелось от смелости или возбуждения, а, может, смеси того и другого.