– Ты будешь лежать здесь, пока я соберу еды, вещей на обмен и что-нибудь из оружия. Найду, чем перевязать тебе конечности. И пойдём. Здесь оставаться точно нельзя, следующий Звон и мы – трупы.
– Да-да, точно, бл*! Заляжем в убежище неподалёку, я подлечусь и потом мы ого-го! Соберём новую Свору, будем вдвоём, бл**ь, дела делать! Мы…
– Нет. Мы пойдём к Хорю.
– К Хорю? Туда ж два цикла идти, а-то и три! Ты всё-таки еб***тый в край!
– Мне нужно с ним перетереть. Дом там жилой, когда я уйду – один ты не останешься. Да и на пути есть несколько «подготовленных» помещений, будет где отсидеться и…
– Да пошёл ты! Мне куда, такому, через город идти?! Мы сделаем, как я, бл**ь, сказ…
– Или! – грубо перебил его я, и Хряк осекся. – Я могу просто оставить тебя здесь?
Его огромное, кирпично-красное, лицо побелело. Он всё силился что-то сказать, но в глотке раздавалось только протестующее бульканье.
– Я пойду собирать вещи. А ты подумай пока.
Оставив Хряка глотать воздух и обдумывать очевидное отсутствие выбора, я вернулся в общую пещеру. Здесь уже начинало пованивать разложением, а кровь подсохла и стала похожа на нездоровый, багровый грибок, поразивший сам камень. Похоже было даже, что пятно в центре зала стало больше и выбрасывало похожие на грибницу побеги, стелящиеся по ноздреватому камню. Мерзко! Быстро прошвырнувшись по комнаткам и, стараясь не смотреть на тела, я набрал всякой мелочёвки (пара хороших стилетов из осколков стекла, ещё один металлический нож, моток верёвки, флягу побольше) и пошёл в пещерку Хряка. Здесь невыносимо смердело немытым телом и гнильём. Картины недавнего непотребства зыбким маревом наслоились на реальность, когда я вошёл и увидел огромный матрас посередине. Зубы сжались так, что я опять рассёк губы об их острые края. Пришлось опереться о шершавую стену и зажмуриться. Так ведь просто – вернуться, ворваться, вонзить коготь и зубы (ДА!) в трепыхающееся тело, пока оно не перестанет орать и дёргаться! Он даже кулоном не успеет воспользоваться! (НО ВЕДЬ ТАК ЖЕ НЕЛЬЗЯ, ДАААА???)
Мне потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. Я открыл глаза, видения исчезали, хотя в ушах ещё позвякивал ЕЁ плач. В комнате, густо поросшей светящимся лишайником, тоже порезвились Озарённые, но, видимо из-за того, что тут никого не было, не стали слишком усердствовать. Я нашёл плотную куртку из потёртой замши, изношенные, бессовестно грязные джинсы и высокие ботинки. Видимо это всё Хряк брал у Рейдеров, как свою долю. «Похоже, свин всё-таки рассчитывал похудеть.»: подумал я, когда сменил своё окровавленное рваньё на обновки, которые пришлись почти в пору. Я нашёл так же мятую жестянку (кофе!), несколько банок (похоже, с того самого раза) консервов, брикет чайного гриба, металлическую зажигалку, немного сухарей, бутылочку с керосином, фонарь из металлической сетки и потрескавшийся кожаный мешок, который я и набил под завязку. С удовольствием оставив за спиной болезненные видения и несмолкающий фантомный плач (МЕЛОДИЧНО, РАЗВЕ НЕТ?) я пошёл обратно по коридору, мимо «детской» пещеры из которой теперь доносился храп, и дальше повернул направо, по тонкому, червеобразному ответвлению, которое штопором вело вверх, в каверну, где было ещё несколько «обжитых» пещер. Я не заходил в «нашу» пещерку (хотя мимоходом заметил, что камень в середине, где Звонарь вплавил меня в пол, будто оплыл и пошёл опаловыми разводами в форме человеческого тела), а направился к следующей. Её когда-то занимал Улыбака. «И почему я вспомнил только сейчас?»
…Потные лица запорошила каменная пыль. Двое – широкоплечий парень с длинной косой и серыми глазами, и худой, светловолосый с безумно весёлой усмешкой, пили чай с запахом грибов из обколотых глиняных чашек. Худой, сплюнув прямо на пол, хлопнул сероглазого по спине:
– Ну спасибо, Кошак, что помог. Всё, отпускаю тебя к ненаглядной. Ко мне тоже собиралась Пустельга зайти. – он фривольно подмигнул. – Так что допивай и кыш, кыш!
Они посмеялись. Невесело, Город давил сквозь стены. Кот встал и, глядя под ноги на небольшое, прямоугольное углубление в полу, которое они последние четыре часа выдалбливали ржавыми зубилами, спросил?
– И зачем оно? Что прятать собрался, если не секрет?
– Ну, вообще секрет. Тебе я верю, иначе сделал бы всё один, прост…
– Ага. И проработал бы весь вечер. Без Пустельги, ну.
– Зараза, твоя, блин, правда! – улыбка светловолосого стала ещё шире. – Ну, в общем, пока оставлю это под покровом тайны. Но, – глаза его вдруг стали серьёзными и будто подёрнулись пеплом, – потом… Ну, когда я не вернусь. Забери себе, то, что будет лежать здесь, я сейчас крышку присобачу. В общем забери, тебе пригодится…