Он, с пародией на сочувствие, похлопал меня по плечу. Я, даже сквозь куртку и плащ почувствовал ледяной холод этого прикосновения.
– Ну и что ты переживаешь? Он это заслужил, сам ведь в курсе, ты же всё видел. К тому же, – костлявые пальцы с силой сжали моё плечо, – это ведь не первый твой труп. Вспомни толстяка, людей в доме, куда из-за тебя вошли Тени. Рассматривай это всё как, своего рода, возмездие. Просто реализованное твоими руками.
– Что со мной происходит? – злость и страх куда-то ушли, осталось только опустошение и приятный холод на лбу от сырого асфальта. – Я схожу с ума?
– Нет-нет-нет, что ты, радость моя! Просто ты, – Звонарь пощёлкал пальцами. – теперь смотришь на всё немного с другой точки зрения. Я всего лишь помог тебе открыть глаза.
– Я не хочу. Почему тебе просто не сказать, чего тебе нужно? Зачем это всё?
– Охххх, – Кошмар закряхтел поднимаясь, – терпение, скоро ты всё узнаешь. А пока тебе надо попасть туда. – Он постучал набалдашником трости по ограде парка, породив тихий, удивительно мелодичный звук.
– Узнаешь много нового. Если останешься в живых. Там я не смогу вытащить тебя из неприятностей, ха! Поэтому постарайся проявить дипломатичность и не сдохнуть, киса.
– Что мне там делать?
– Ох, глупый вопрос. – Звонарь уже исчезал в наползающем тумане. – Что хочешь. По-моему, ты собирался искать свою зверушку? Вот и займись этим. Сделаешь, в процессе, что мне нужно – награжу. А если ты хочешь умереть… Что ж – смерть тоже может быть наградой. Но помни, – на секунду он повернулся и безумные огоньки в линзах его маски вспыхнули, растворяясь в молочной дымке, – постараешься убежать, скрыться, наложить на себя руки – я заставлю Лису вопить от боли, пока я живу. А я – практически вечен.
И он исчез.
Первым делом я обшарил мешок Хоря. Взял кое-что из еды, несколько пузырьков с керосином и пять обмотанных тряпками стрел. Привязал к арбалету кусок верёвки и закинул его на плечо. В голове было пусто, крики Хоря отдалились, превратившись в едва слышный шёпот на грани слуха. Но откуда-то я знал, что окончательно от них уже не избавлюсь. Стараясь не смотреть на скорчившееся в луже крови тело своего недавнего спутника, я, пачкая пальцы в ржавчине, полез через ограду. Звон приближался, а мне нельзя было умирать. Хотя бы ради Лисы.
Разрыв в мороке не появлялся. Я уже час смотрел на рубиновые лунные отсветы, пляшущие на прозрачной, будто жидкое стекло, переливающейся преграде. Но прохода не было. Я боялся и злился, скоро должно было зазвонить, а здесь даже укрыться было негде. Может Хорь ошибся? С прогнившего ублюдка сталось бы что-то напутать. И подгадить, даже из могилы (ХОРОШО, ЧТО ОН МЁРТВ.). Я встал и повернул вправо, шагая сквозь туман. Через несколько сотен метров справа так же тянулась ограда, а слева бурлило стеклянистое марево. Жесткая, пожухлая трава приятно покалывала ступни, когда я приблизился вплотную к преграждающему путь в парк пузырю. Нахлынуло странное чувство, будто я оказался между двух обитых войлоком стен. В затылок медленно и привычно давил приближающийся Звон. Дрожащее, угрожающее напряжение сводило (ЛАСКАЛО) шею судорогами и пыталось вползти в уши. Морок наоборот, будто отталкивал. Ощущение было похоже на ледяную стену, по которой соскальзывал взгляд и даже сами мысли. Кроме одной: «Прочь. Прочь, тебе здесь не рады.».
Будто в ответ на эти, вторгающиеся извне слова, в моей голове снова встрепенулась пугающая, дремлющая часть сознания. Она ощетинилась, в мозг будто воткнулось множество иголок, и я, вопреки завопившему инстинкту самосохранения, протянул руку и коснулся морока. Кисть мгновенно онемела. Прозрачные щупальца легко, будто ласкаясь, медленно вытянулись из стены и поползли по предплечью. В висках зашумело, реальность поплыла расплавленным воском.
…Красная, будто кровь, скала глубоко врезалась в море чёрной травы. Я (КТО «Я»?) стою на краю обрыва и, раскинув руки, шагаю вперёд. Миг восторга от чувства полёта. Но вот я стремительно падаю. Воздух забивает рот, и я не могу кричать, даже видя, как чёрные травы внизу складываются в издевательски ухмыляющуюся зубастую пасть…
…Тропический лес вокруг нас полыхает. Дым и зола не дают нормально вдохнуть. Лианы и тяжелые, мясистые листья корчатся от жара. Но вот и оно – маленькое, удивительно чистое круглое озерцо. Успели! Я крепче сжимаю её маленькую, загорелую ладошку и, рассыпая искры брызг, ныряю в глубину. Короткий каменный туннель на дне. Мы, кое как забираемся в него, воздуха не хватает, лёгкие начинают спазматически сокращаться. Но вот я вижу солнечный свет. Спокойная вода превращается в стремительный поток и тащит меня вперёд, все силы уходят на то, чтобы не отпускать её руку. Я оказываюсь в воздухе, на высоте десятка метров над озером в моём родном мире. Оно, будто огромное, гладкое зеркало, зажатое между величественных скал. В полёте я выпускаю её руку и, сгруппировавшись, погружаюсь в ледяную воду. Всплываю, счастливо отфыркиваясь – спаслись! Только чтобы увидеть, как она разбивается о гладь воды, расплёскивается по поверхности бирюзовым туманом. Боль, отчаяние и чувство потери. Ничто из того мира, не может существовать в этом…