…Ванная медленно наполняется. У воды странный, непроглядно-чёрный цвет. Мне страшно, не знаю, почему. Я тянусь закрыть кран, но он не поддаётся. Тьма, издевательски медленно продолжает прибывать. Хватаюсь руками за борта и с трудом встаю. Пол тоже покрыт чернотой, и она тоже поднимается всё выше. В панике оглядываюсь в поисках двери. Её нигде нет, только блекло-голубой кафель стен вокруг. Случайно замечаю зеркало. Всматриваюсь в своё отражение. Чёрная вода течёт из уголков глаз, изо рта и ушей. Я кричу, захлёбываясь…
-ЛОЖЬ, ЛОЖЬ, ЛОЖЬ! – очнулся я от собственного крика. Эмоции, пережитые в мгновенном сне всё ещё пытались затопить мой разум страхом и отчаянием, но тьма внутри билась и кричала на несколько голосов, не давая мне забыться и утонуть. Пальцы медленно сжались вокруг одного из невидимых щупалец морока, заставив его в панике задёргаться. Остальные резко, будто испугавшись, втянулись обратно в стену, оставив после себя дурноту и головную боль. Пойманное щупальце билось и пыталось вырваться, обжигая холодом, но я, подогреваемый бушующей внутри яростью, зашипел и потянул за него, как за канат, втягивая сам себя внутрь прозрачной стены. Тело будто ударило током, когда лицо погрузилось в стену морока. А через секунду я ослеп. От обжигающего солнечного света.
Вокруг мягким шёлком колыхалась трава. Приятно гладила лицо и босые ступни. Я лежал, раскинув руки и ноги, и никак не мог наглядеться на небо. Пронзительно, неестественно голубое с белыми барашками облаков. Глаза немилосердно слезились, не понять, то ли от солнца, которое ярким желтком висело над горизонтом, то ли от счастья. Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь изумрудную листву деревьев, плясали на моём лбу и щеках, как мягкие ладошки, смывая страх, ужас и отвращение от Города и самого себя. Мне было спокойно. В первый раз за долгое-долгое время. В голове мелькали смутно знакомые лица: худое, с неестественно широкой улыбкой; отвратительно толстое с жадными глазами и сальными волосами; женское, ввалившиеся глаза и покорно-отсутствующее выражение; мерзкого вида гниющий коротышка, без половины зубов, покрытый мокрыми язвами; безумно красивая, хотя и испуганная женщина, чью голову пламенем ласкали ярко-рыжие пряди… Всё было не важно, лица таяли, оставляя лёгкий привкус эмоций, слишком слабый, чтобы отвлечь меня. Я растворялся в запахе земли, шелесте трав, в свете солнца. Я сам становился светом…
«СКРИИИП!»
Меня будто окатило ледяной водой. На солнце набежало облако и стало зябко. Лица вернулись, вместе с памятью. Я в панике вскочил, понимая, что чуть не потерял рассудок, в очередной раз. Вокруг, во все стороны, тянулся парк и ни следа границы с Городом. Зелёные деревья, ласковый свет, мягкая трава, посыпанные песком дорожки. Всё прекрасно. Всё дышало миром и покоем. Но звук повторился, жуткий, отвратительный, превращающий окружающее в декорации для ужаса.
«СКРИИИП!»
Я поднял арбалет с земли и повернулся в сторону, откуда слышал звук. Песчаная, желтоватая дорожка бежала вперёд, мимо круглой полянки, на которой я оказался и, петляя, терялась за группой деревьев. Звук шёл оттуда.
Медленно, заставляя тёплые песчинки поскрипывать под пальцами, я пошёл вперёд, на ходу прилаживая к арбалету стрелу. Вся идиллическая картина вокруг теперь казалась обманом. Я настороженно вглядывался в тени приближающихся деревьев, но те только умиротворённо шелестели: «Здесь всё в порядке, здесь всегда всё хорошо…»
Подходить к рощице не хотелось, поэтому я обошёл её по противоположному краю тропинки, примыкавшему к очередной поляне с ярким, хотя и пустым сувенирным киоском. Рощица скрывала от глаз небольшое круглое озерцо, в котором ленивыми рыбами проплывали отражения редких облаков. На берегу была небольшая бетонная площадка, усыпанная горками, качелями и каруселями, пестрящая яркими красками. И абсолютно пустая. Я, немного успокоившись, опустил арбалет…
«СКРИИИП!» – ярко зелёная карусель, на которую я смотрел, лениво сделала четверть оборота и замерла, заставив меня снова вздрогнуть, будто по позвоночнику провели ледяным когтем. Тут всё словно проснулось: несмело, но всё быстрее, начали раскачиваться качели, карусели завертелись, горки легонько тряслись.