Он замер на полуслове, когда раздался Звон. Тогда я не знал, что это. Просто угрожающая вибрация. Звук, настолько низкий, что я будто слышал его костями. Не знаю почему, но почувствовав этот звук, я зашипел сквозь стиснутые судорогой челюсти.
– Бежим… Кот? – Пока остальные поспешно проверяли содержимое своих мешков, улыбающийся парень снова, будто опять помогая мне подняться, протянул тощую, но сильную ладонь.
Что мне оставалось? Всё ещё ничего не понимая, я сжал его руку и кивнул. И мы побежали…
…Рабочий «день» заканчивался. Выживая в Городе достаточно долгое время, каждый приобретал своеобразное чутьё. Начиналось всё с лёгкого беспокойства, зудящего где-то в затылке. Потом начинало казаться, что из тёмных углов, кто-то смотрит тебе в спину. Голодно, угрожающе и, вместе с тем, жалобно. Это ощущение всё усиливалось, постепенно перерастая в настоящую панику. Отличить его от обычной паранойи, которой в Городе страдал каждый первый, требовало немалых усилий. Но все со временем научились. Если прожили достаточно.
Все оставшиеся несколько часов Воробей и Розочка держались поближе к Коту. Девочка иногда промокала текущую из порезов кровь, потом оторвала от своего лоскутного платьица длинный кусок, и повязала ему на шею, на манер банданы. Кот попытался улыбнуться, но лицо только как-то жалко скривилось, так что, чтобы выразить благодарность, он присел на корточки и на пару мгновений прижался лбом к её темени. Волосы Розочки, спутанные и грязные, как у всех, сохраняли остаточный запах будто каких-то цветов. Успокоенный этим, а также полнейшим отсутствием признаков гнили, он почувствовал на плече ободряющее пожатие маленьких пальчиков и вернулся к работе.
Относили плесень они тоже втроём. Терьер кривился, гримасничал, но исправно ставил отметки. Наконец, поднявшись в очередной раз ещё с парой задержавшихся ребят, они увидели, что площадка пуста. Корзины унесли, а остальные, чувствуя приближение Звона, видимо уже ушли. Кот на мгновение замер, без толпы людей вокруг страх всегда становился сильнее, но Розочка, изловчившись, перехватила свою корзину одной рукой, а второй схватила его за палец и целеустремлённо заковыляла вверх по плавно поднимавшемуся коридору. Оставшийся отрезок пути освещался обычными, похожими на поганки грибами, тут и там проросшими сквозь щели в камне. Проходя сквозь лужицы мутного света: зелёные, багровые, фиолетовые, охряные, и никуда не сворачивая, пятеро детей и один взрослый наконец вышли к огромному проёму, занавешенному чем-то, вроде пледа, сшитого из сотен лоскутов неопределённо-грязного цвета. Откинув полог, они увидели Терьера, раздающего подзатыльники остальным малышам, которые разбирали оставшиеся корзины.
– А, припёрлись наконец. – с плохо скрываемым разочарованием прогнусавил коротышка. – Всю работу почти без вас сделали. Тащите всё в кладовку и бегом в общий зал.
С этими словами, Терьер заспешил дальше по коридору, миновал поворот в кладовую пещеру и удалился в тот самый общий зал. Разумная часть Кота брезгливо поморщилась: оставить детей одних, перед самым Звоном! Но он только вздохнул, поставил на свою корзину ещё одну, поменьше, и последовал за остальными в ярко освещённую колониями добытых грибов кладовую.
Когда они вошли в общий зал (большое помещение в форме неровного круга, с несколькими, уходящими во мрак червеобразными коридорами и множеством неглубоких ниш) все уже готовились. Потрёпанные фигуры сновали у напоминающих бойницы окон у дальней стены, закрывая их всем, чем можно: обломками мебели и ставен, старыми мешками и непрозрачной тканью. Материал был не важен, лишь бы не оставалось щелей, через которые мог проникнуть ужас. Поэтому практически каждый, из находящихся внутри трёх десятков взрослых, считал своим долгом ещё раз обойти импровизированные укрепления, проверяя, подтыкая углы и добавляя что-то к их хрупкой защите.
В воздухе плавал горький дым от центрального костерка и нескольких горелок, горящих у кроватей тех, кто предпочитал спать в общей комнате. У стены справа собрались Рейдеры – молодые и безбашенные парни и девчонки, которые ходили в Город и искали полезные вещи в его бесконечно меняющих планировку и местоположение мёртвых осыпающихся домах, зловещих переулках и пыльных подвалах. Кот, будто споткнулся и часто, тяжело задышал, заставив себя ещё раз пересчитать охотников. Вот Пустельга, косой глаз высокой девушки будто смотрит прямо на него. Вот Петля, её скрипучий голос ни с чьим не спутать. Мумия, как обычно, молчит. Рупор – немой парень оживлённо жестикулирует над рассохшимся ящиком, полным кусков металла. Хряк – он стоит спиной, качает головой на немой монолог Рупора и крутит на пальце серебряную цепочку. Он уже не ходит в рейды, с тех пор, как сменил Улыбаку на посту вожака, только подсчитывает добычу и берёт себе, что приглянулось. Дятел тоже здесь. Давным-давно среди них стояли бы ещё Кот, Улыбака, Лиса, Суслик и Прибой. Но Улыбака, Суслик и Прибой, в лучшем случае, мертвы. Кот стоит здесь, продолжая задыхаться. Где же Лиса?!